Филипп II Македонский полностью

Источники дают нам подробное описание внешности Александра Великого, сына Филиппа,[64] но почти ничего не сообщают о том, как выглядел Филипп. В Афинах, Олимпии, Пелле и Эфесе были воздвигнуты статуи Филиппа (и Александра), но ни одна из них не сохранилась.[65] По некоторым предположениям, голова Филиппа изображена на золотом медальоне из Тарса (рис. 5), а также, возможно, на герме из Копенгагена. Вероятно, именно он изображен в виде бородатого всадника в характерной македонской шапке (kausia) на серебряной тетрадрахме с его именем (рис. 6).[66] Впрочем, лицо всадника на монете слишком грубо прорисовано и мало размерами, чтобы можно было различить его черты, даже допуская, что оно имело портретное сходство с оригиналом. У нас имеется небольшая голова из слоновой кости (найденная в Гробнице II в Эгах), которая, возможно, была частью семейного скульптурного портрета и которая, по моему мнению, вполне убедительно была отождествлена с Филиппом II (рис. 7).[67] Это голова человека с бородой и закрытым правым глазом (указывающим на слепоту): данная черта хорошо соотносится с раной, которую Филипп получил во время осады Мефоны в 355/4 году. Поскольку череп, обнаруженный в этой гробнице, имеет следы травмы правого глаза, как можно увидеть на современной реконструкции лица (рис. 1), весьма вероятно, что в этой гробнице действительно было найдено тело Филиппа. Поэтому голова из слоновой кости отражает реальный облик македонского царя. Дальнейшее обсуждение черепа и ран, помогающих его идентифицировать, см. в Приложении 6.

Судя по останкам, найденным в гробнице в Вергине, которую с большой долей уверенности можно считать местом погребения Филиппа (рис. 8 и см. Приложение 6), он был невысокого роста. Исследование останков показало, что его рост составлял 167–171 см. Учитывая важную роль, которую Филипп сыграл в истории, остается только удивляться тому, что в реальности он был худощавым и низкорослым и отдаленно не напоминал по стати и сложению Вэла Килмера, так хорошо сыгравшего царя в «Александре» Оливера Стоуна (2004 год).

Очевидно, Филипп обучался дома, по македонскому обычаю, и воспитывался, как любой другой отпрыск знатного македонского рода. Нам немного больше известно о воспитании Александра, и надо полагать, оно не сильно отличалось от того, которое получил Филипп.[68]

Судя по всему, оно отличалось привычным для греков упором на физические упражнения: мальчиков учили сражаться, ездить на лошади бегать и охотиться. Охота была важным общественным событием македонские юноши охотились на разных животных — в том числе весьма опасных, — которые водились в стране. Филиппа наверняка также учили читать, опираясь на главные произведения греческой литературы, особенно на Гомера, хотя, по-видимому, он вовсе не подражал мифическим героям, в отличие от своего сына, выбравшего Ахилла в качестве образца для подражания. Его домашнее обучение прервалось в возрасте примерно 13 лет, когда его отдали в заложники фиванцам. Как мы уже говорили, этот поворот судьбы резко измени, всю его жизнь. Физическое и интеллектуальное воспитание продолжилось уже в Фивах, где он, по всей видимости, попал к наставникам, исповедовавшим пифагорейский образ жизни: вегетарианстве целомудрие и пацифизм. Дальнейшая жизнь Филиппа показывает по пример учителей не слишком его вдохновил.