Галу и Фокиде возможность присоединиться к Афинам и заключить мир в качестве афинских союзников. На деле Народное Собрание отвергло условие Филиппа» по которому из договора исключались некоторые государства и полисы» в надежде, что он этого не поймет! Между тем пришла просьба от Керсоблепта, атакованного Филиппом и желавшего войти в Афинский Морской союз (и тем самым в число союзников Афин), но Народное Собрание отклонило эту просьбу.
После этого афиняне со своими союзниками принесли македонским послам клятву соблюдать условия мира и союза. Хотя македоняне уехали из Афин, они не сразу направились в Пеллу, а сначала заехали в Фивы. Важной частью замыслов Филиппа было стремление внушить фиванцам ложное чувство безопасности, пока он ведет переговоры с афинянами и фокейцами. Фивы предпринимали решительные шаги против других беотийских городов, чтобы удержать их в Беотийском Союзе, и старались всячески укрепить свою власть. Вероятно, македонские послы сообщили, что Филипп не намерен вести борьбу с Фивами, тем самым признавая их гегемонию в Беотии. На тот момент этот дипломатический ход сработал.
Теперь пришла очередь афинян принять клятву от Филиппа. Однако по каким-то причинам произошла задержка. Миновала неделя, прежде чем Демосфен получил решение Совета о том, что те же лица, которые участвовали в первом посольстве, теперь снова должны отправиться в Македонию. Второе посольство выехало 3 мунихиона (около 29 апреля). Так как царь находился во Фракии, путешествие до Пеллы заняло какое-то время, и послы прибыли туда спустя 23 дня (в конце мая). Там им пришлось ждать еще 27 дней возвращения Филиппа из похода, до 23 фаргелиона (около 17 июня). Демосфен был крайне недоволен промедлением и ясно выражал свое недовольство.[392] Тем не менее, не зная, где именно во Фракии находится Филипп, посольство могло бы потратить еще больше времени, если бы отправилось его разыскивать.
Между тем в Пеллу приехали не только афинские послы. Как сообщает Эсхин,[393] там собрались посольства от, «можно сказать, всей Эллады». Вероятно, это преувеличение, но определенно в то время в Пелле были послы по крайней мере от Спарты, Фив и Фессалии, а также, возможно, Фокиды.[394] Эти государства желали знать, как и следовало ожидать, каковы планы Филиппа относительно Третьей Священной войны и Греции в целом. Вероятно, фиванцы уже подозревали, что над ними нависла серьезная угроза, а присутствие фессалийских и спартанских послов могло только укрепить их в этих подозрениях. Между Фивами и Спартой существовала давняя вражда, и спартанцы дали ясно понять, что они намерены подорвать фиванское влияние на Пелопоннесе, так как дружественные связи Фив с Аргосом, Мессенией и Аркадией угрожали безопасности их государства.[395] Война Спарты с Мегалополем вылилась в широкомасштабный конфликт, в который оказался втянут весь Пелопоннес. Нельзя было исключать того, что в этот конфликт вмешается и Филипп, а это не сулило Фивам ничего хорошего.
Пелопоннесский вопрос, должно быть, составлял животрепещущую тему в Пелле, так как все зависело от того, как решит поступить македонский царь. Если с помощью фиванцев, их пелопонесских союзников (Мессении, Мегалополя, Аргоса и Аркадии), фессалийцев, а теперь еще и афинян, он разобьет фокейцев, то тем самым он поможет Фивам усилить свое влияние в Средней Греции и на Пелопоннесе. Если же он закончит Священную войну, объединившись со Спартой, Афинами, Фессалией и Фокидой, то положит конец заодно и честолюбивым устремлениям фиванцев. Как мы видим, Филипп получил большое влияние на дела в Средней Греции, а также Пелопоннесе, и это тем более поразительно, если вспомнить о крайне шатком положении, в котором он находился 13 лет назад при вступлении на престол.
Обстановка в Пелле накалилась. Филипп сначала выслушал речи фиванских и фессалийских послов. Они требовали закончить Священную войну и наказать фокейцев. Фокейские послы, естественно, просили его не нападать на Фокиду. Затем настала очередь афинского посольства, главную роль в котором играл Эсхин. Он сообщает, что ему удалось склонить Филиппа к выполнению обязательств, налагаемых на членов совета амфиктионии, которые требовали выступить против любого члена амфиктионии, который причиняет вред другому, и покарать тех, кто разграбил святилище Аполлона в Дельфах.[396] Это очень интересно. Если Эсхин действительно высказался в таком духе (и не преувеличил позднее свои заслуги), то он имел в виду не только фокейцев, но и фиванцев. Еще важнее то, что, говоря о тех, кто разграбил святилище Аполлона, он возлагал вину не на все Фокейское государство, а только на тех фокейцев и их наемников, которые захватили Дельфы. Именно поэтому Афины (и Спарта) поддержали просьбу фокейцев не нападать на них. Таким образом, Эсхин избавлял Афины от необходимости принять участие в карательном походе на Фокиду.[397]
