Филипп Красивый полностью

В булле Faciens misericordiam Папа вновь вернулся к истокам дела, к слухам об "ужасающих преступлениях отступничества, идолопоклонства, мерзкого порока Содома и всевозможных ересей"; он говорил, что сначала не поверил им. Но, к счастью, говорил он, "наш дражайший сын во Христе Филипп, благородный король Франции, был информирован об этих преступлениях; он провел расследование, насколько это было возможно для него, чтобы сообщить нам о них очень полно (не следует думать, что это было сделано из жадности; у него не было намерения присвоить что-либо из имущества ордена тамплиеров, напротив, он с великодушным благочестием оставил нам управление, руководство и опеку над орденом тамплиеров; он совершенно материально не заинтересован; из любви к христианству он лишь следует благородным примерам своих отцов)". Эта высокая оценка действий короля одновременно являлась способом гарантировать, что он не прикоснется к конфискованному имуществу. После этого Папа вспоминал допросы и признания, которые он сам слышал, и допросы высокопоставленных лиц ордена, проведенные кардиналами. Поскольку факты теперь были доказаны, уместно было приступить к вынесению приговора. С одной стороны, необходимо было провести индивидуальные суды над тамплиерами, в каждой епархии, комиссиями под председательством епископа, которым должны помогать каноники, доминиканские и францисканские монахи; приговор должен быть вынесен в каждой провинции синодом епископов под председательством архиепископа. С другой стороны, сам орден должен быть подвергнут оценке, и для этого планировалось провести еще одно расследование: восемь комиссаров были направлены "в город, епархию и провинцию Санс, чтобы вызвать с помощью эдикта всех тех, кто должен быть вызван, и расследовать вопросы, которые мы передаем вам, включенными в нашу буллу, а также любые другие, которые ваша мудрость сочтет целесообразной. Результаты расследования должны быть предоставлены нам в подлинном виде и скреплены нашими печатями".

Определив таким образом общие контуры последующих действий по делу тамплиеров, Климент V смог покинуть Пуатье и подготовиться к своему переезду в Авиньон. В конце этой долгой встречи в Пуатье можно считать, что Филипп Красивый получил решающее преимущество, но Папе все же удалось совершить почетное отступление, которое позволило ему сохранить интересы церковной власти. Филипп Красивый, несомненно, набрал очки: он заставил Климента V признать реальность фактов, в которых обвиняли тамплиеров, поскольку он держал их в своих тюрьмах. В судебных процессах, которые должны были состояться, важную роль должны были играть инквизиторы-доминиканцы во главе с его духовником, а место арбитров должно было быть отдано архиепископам, большинство из которых были его людьми, такими как Айселин в Нарбонне, Регнат де Монбазон в Туре, Роберт де Куртенэ в Реймсе, а вскоре, в 1309 году, родной брат Ангеррана де Мариньи Филипп де Мариньи в Сансе, от которого зависел приговор для сановников тамплиеров содержащихся в Париже. Поэтому у короля были основания быть довольным. Однако были и причины для недовольства: во-первых, дело тамплиеров затягивалось гораздо дольше, чем хотелось бы, и можно было быть уверенным, что Климент V затянет все, как только сможет: будут созданы комиссии, проведены расследования, допросы, отчеты, протоколы, не говоря уже об общем переезде в Авиньон, обосновании и обживании на месте, соборе, который должен быть созван не ранее чем через два года. Если раньше надеялись уладить дело за три месяца, то теперь, скорее всего, на это потребуется три года. Папе также удалось удержать под контролем управление имуществом. Что касается канонизации Целестина V и осуждения Бонифация VIII, он просто сказал, что подумает об этом, но ничего определенного решено не было. Наконец, Ногаре оставался персоной нон грата. Приходилось снова запастись терпением.

Не для того ли, чтобы оказать дополнительное давление на Папу, в начале августа Филипп Красивый направил ему просьбу расследовать дело епископа Труа Гишара, которого, как ни странно, подозревали в тех же преступлениях, что и Бонифация VIII и тамплиеров? Совпадение таково, что у многих историков оно вызывает большие подозрения. Именно в разгар дела тамплиеров, когда Папа еще не принял своего решения, король написал ему о Гишаре: "Принимая во внимание, что преступления епископа представляют собой нападение на божественное величество, королевское величество и католическую веру; что они станут серьезным и опасным примером, если останутся безнаказанными; что существует большая опасность и неминуемый скандал для детей и родителей королевы... Ибо если бы Церковь не требовала возмездия за такие преступления и не заставляла правосудие идти своим чередом, они не могли бы, хотя и движимые справедливой скорбью, получить возмещение за столь великий грех".