Однако прекращение следствия против Бонифация не должно было быть истолковано как доказательство недобросовестности короля. Поэтому, начиная с ноября 1310 года, процедура приняла другой оборот. Она была направлена на демонстрацию добросовестности Филиппа Красивого, который был предупрежден надежными источниками, в частности кардиналами, о ереси и неправомерных действиях Папы. На основании доклада, сделанного ему послами по возвращении из Авиньона в январе 1311 года, король 14 февраля написал Папе письмо, которое было отложено и датировано 14 апреля, в котором он поручил Клименту V урегулировать дело Бонифация, negocium bonifacianum. Об чем неоднократно просил Папа. В своем письме Филипп Красивый объясняет, что он действовал ради блага Церкви. По его словам, он был вынужден просить о созыве собора для суда над Бонифацием из-за накопившихся доносов. Поэтому он отправил своих представителей во главе с Ногаре, чтобы сообщить Папе о своем призыве к созыву собора. Но они попали в засаду, и поэтому Ногаре пришлось в сопровождении вооруженных людей отправиться в Ананьи. Там он встретил другие вооруженные группы, которые и совершили насилие над Папой, несмотря на его противодействие. Затем начался суд, но поскольку он затягивался, король сказал, что все пойдет быстрее, если Папа возьмет дело в свои руки, о чем он его и попросил. Именно эту версию Филипп Красивый излагает в своем письме, которое снимает с него и Ногаре всякую вину за насилие и грабежи в Ананьи. В конце король упоминает о возможности отмены суда: "Что касается обвинения, выдвинутого против Бонифация при его жизни, по поводу того, был ли он законным Папой, по поводу его ереси и других преступлений, в которых его обвиняют, давайте же перейдем к посмертному суду над ним или откажемся от этого".
Делегация во главе с Мариньи доставила письмо в Авиньон, где папа для проформы 14 апреля открыл расследование super zelo regis Francie, (о рвении короля Франции), чтобы удостовериться в его доброй воле. Легко представить, что результат был известен заранее. Папе предстояло заслушать 12 свидетелей, тщательно отобранных из числа сторонников короля. Поскольку Филипп фактически отказался от суда над Бонифацием, Климент был обязан оказать ему эту услугу. Среди свидетелей были четыре итальянских кардинала, которые были ярыми врагами Бонифация: Джакомо и Пьетро Колонна, Наполеоне Орсини, Ландольфо Бранкаччо, и четыре французских кардинала, которые также были сторонниками королевского дела: Жан Лемуан, епископ Арраса, кардинал с 1294 года, Этьен де Суизи, бывший хранитель печати с 1303 по 1307 год, кардинал с 1305 года, Беренгар Фредоль, епископ Безье, родом из Монпелье, советник короля, доктор права, кардинал с 1305 года, и Николя де Фреовиль, который был родственником Ангеррана де Мариньи и бывшим духовником короля, кардиналом с 1305 года. Здесь же находился епископ Байе Гийом Бонне и Жоффруа дю Плесси, королевский юрист.
Выслушав этих людей, "не вызывающих подозрений", Папа сказал, что убежден в доброй воле короля. Ангерран де Мариньи добавил свои собственные показания 23 апреля, в которых он рассказал, что Филипп IV однажды признался ему, что надежные люди и даже кардиналы сказали ему, что Папа Бонифаций — еретик и содомит; он даже показал ему письма одного кардинала и спросил, понимает ли он, что это значит; играя в наивность, Мариньи ответил отрицательно, и тогда король все ему объяснил. На основании этого анекдота некоторые сделали вывод, что Мариньи не знал латыни, что, очевидно, неверно.
Поэтому очевидно, что король был "движим справедливым рвением" и не совершил никакой ошибки, обратившись к собору, чтобы судить Папу. Поскольку теперь он просил освободить его от этого дела и передать его Папе, последний с необычайной быстротой обрисовал последствия в булле Rex gloriae от 27 апреля 1311 года. Он снял отлучение с Гийома де Ногаре "по необходимости", а также с Скьярра Колонна и Ринальдо да Супино, и объявил о папском намерении возобновить и продолжить судебный процесс. Булла была отправлена королю Франции вместе с шестью другими письмами. В первом сохраняется отлучение тех, кто расхитил папскую казну в Ананьи; во втором Папа оставлял за собой право отлучать французов, которые в будущем будут обвинять Бонифация; в третьем он брал на себя такое же обязательство в отношении тех, кто станет отрицать рвение короля; в четвертом подтверждал отпущение грехов Ногаре при условии, что он примет участие в следующем крестовом походе, а тем временем совершит несколько паломничеств; в пятом предусматривал то же самое в отношении Ринальдо да Супино, Пьетро да Дженаццано и Стефано Пикалотти; в шестом подтверждал привилегии, предоставленные жителям Ананьи после освобождения Папы. 4 июня король в Понтуазе ратифицировал все эти акты.
