Эти решения иллюстрируют стремление короля насадить в королевстве строгую христианскую мораль в соответствии с его идеалом святости, строгой чистоты, в традициях Людовика Святого. Конечно, этот идеал был в значительной степени утопичен в области дворянской этики: запрет баронам XIII века носить оружие и участвовать в турнирах был совершенно иллюзорным. В 1310 году на турнир в Монсе в Эно собралось 200 рыцарей со всего королевства, а в 1313 году кардинал Николя де Фреовиль, папский легат, запретил под страхом отлучения "все турниры, и поединки, и особенно тех государей, которые в своих землях будут их терпеть". Но это не имело никакого эффекта и 6 октября 1314 года королю все же пришлось пригрозить любителям турниров годичным тюремным заключением, разрушением их замков и конфискацией годового дохода.
Главным результатом этой борьбы против важнейшего элемента феодальной традиции стало возмущение дворянства против короля. Запрет на проведение турниров стал еще одной причиной недовольства, помимо участившихся случаев вмешательства в дела баронов королевской власти в виде легистов, что рассматривалось как ограничение феодальных свобод. Лиги баронов 1314 года были выражением этого недовольства. Недовольство выражалось даже в королевской семье. Брат короля, Карл Валуа, сам был любителем турниров, он организовал один из них в Сент-Уэне, на котором присутствовал и Филипп IV, а в 1314 году последний уступил просьбе своих сыновей и разрешил проводить трехдневные турниры во время праздников перед Великим постом.
Еще одной сизифовой задачей, которую преследовал государь в 1311 году, было наполнение бочки Данаид, которой являлась королевская казна. В десятый раз были использованы старые методы конфискации и манипуляций. Но что еще можно было конфисковать? Евреи изгнаны, тамплиеры сидят в тюрьме. Остались только итальянские банкиры, менялы и купцы, объединенные под общим названием "ломбардцы". В июле 1311 года, под предлогом нового запрета на вывоз денег из страны, им было приказано покинуть королевство к ноябрю. Их обвинили в том, что они "пожирают" подданных короля "своим ростовщичеством", "нарушают обмен денег" и "нарушают постановления". Их попросили выплатить долги перед отъездом. Что касается их должников, то они должны были выплачивать свои долги ломбардцам королевским чиновникам.
Это был не первый раз, когда власти пытались прижать ломбардцев: частичные конфискации уже имели место в 1291, 1292, 1303 и 1309 годах. Ломбардцы были идеальной мишенью: будучи иностранцами, практикующими выдачу денежных ссуд под проценты, они не пользовались большой симпатией среди населения и их изгнание вряд ли вызвало бы серьезное недовольство. Их деятельность, конечно, была полезна для экономики, и сам король часто прибегал к их услугам, например, во времена братьев Бише и Муше, которые выдали ему 200.000 турских ливров в 1297 году. Но два брата умерли в 1307 году, и с тех пор положение ломбардцев ухудшилось. Однако вопрос был в том, что выгоднее для казначейства: собирать регулярные налоги с их финансовых и коммерческих операций, заставлять их платить экспортные лицензии, что обеспечивало устойчивый, но ограниченный доход, или конфисковать все их активы и изгнать их, что давало большую сумму в краткосрочной перспективе, но ликвидировало источник налогов на годы вперед. Учитывая срочность потребности, было выбрано второе решение. На самом деле, многие ломбардцы остались в стране отделавшись штрафом.
