Но за тем, неизбежно, оба короля столкнулись с огромными финансовыми проблемами, которые были вызваны не только безумными расходами и расточительством на проведение парижских праздников. Казна Эдуарда находилась в тяжелом положении. Для ведения переговоров о займах он все чаще прибегал к услугам генуэзского купца и банкира Антонио Пессаньо, который в апреле 1312 года официально стал "купцом короля". Поскольку он также имел родственные связи с семьей Фиески, одним из знатных генуэзских семейств, занимавшихся управлением папскими финансами, ему удалось договориться с Папой о крупном займе в 160.000 флоринов. Но поскольку этот заем был выдан под залог доходов с герцогства Аквитанского, требовалось согласие короля Франции. С этой целью Эдуард отправился в Булонь 12 декабря 1313 года в сопровождении графа Пембрука и Хьюго Диспенсера. Он встретился с Филиппом в Монтрейе и уже 20-го числа вернулся в Англию. Эдуард также смог собрать децим, который принес ему 18.500 фунтов, что помогло бы финансировать войну против шотландцев.
А еще, во время своего пребывания в Париже в июне 1313 года, Эдуард, также через Пессаньо, занял 33.000 ливров у Филиппа Красивого и 15.000 ливров у Ангеррана де Мариньи. Особенность государственных финансов, как в Средние века, так и сегодня, заключается в том, что казначейства, каждое из которых задолжало больше другого, всегда находят средства, чтобы одолжить друг другу деньги, которых у них нет. Как мог Филипп Красивый, который никогда не мог сбалансировать свой бюджет, одолжить такие суммы своему зятю? Финансовое положение французского короля в 1313 году было действительно отчаянным.
Отсутствие драгоценного металла, особенно серебра, парализовало чеканку "белых" денег. Правительство усилило давление, чтобы выскрести все до дна; была реквизирована драгоценная посуда, но ее было мало; экспорт серебра был запрещен; коммерческий курс серебряной марки был установлен на высоком уровне, 54 турских су, в надежде привлечь в страну серебро, но этот курс оставался фиктивным, поскольку не было возможности его применить. Между "черными" монетами и золотыми агнельдорами не было никакой денежной прослойки, и текущая торговля страдала от этого отсутствия "белых" денег промежуточной стоимости. Поэтому Мариньи обратился к экспертам, спросил совета у специалистов, флорентийца Пепе Бонаприза, лимузенца Пьера Шеф-де-Руа, а также письменно запросил мнения и совета буржуа примерно сорока городов. Ответы были неутешительными. Буржуа Тура, Труа, Орлеана и Пуатье, например, просто предложили продолжить движение в том же направлении:
"Нам кажется, что было бы хорошо, если будет угодно нашему королю и его благородному Совету, выпустить черные монеты, которыми можно было бы наполнить страну, каковые монеты были бы равны по стоимости тем, которые сейчас в ходу, или как можно ближе, то есть эквиваленту монет золотой и серебряной чеканки, которые в настоящее время ходят по всему королевству, таким образом, чтобы все монеты, которые ходят по всему королевству, могли быть обращены в эти черные монеты, чтобы народ не был обременен".
"Пусть все золотые монеты, кроме денье в агнельдора, будут обращены в этот денье по той цене, которая будет угодна нашему господину королю и его благородному совету. И, сделав это, в королевстве воцарился бы добрый мир, в котором было бы только две монеты, а именно: золотой денье и черные монеты, в которые конвертировались бы все остальные. И тогда народ будет богат, а если народ богат, то и государь богат".
Дальнейшие консультации в августе и ноябре 1314 года не дали никаких результатов. В 1313 году было приказано принудительно изъять десятую часть драгоценной посуды жителей сенешальства Нима, а в 1314 году буржуа, опрошенные Мариньи, предложили конфисковать четверть драгоценной посуды всех частных лиц. Но, как пишет Жан Фавье, "после стольких поборов у кого она еще осталась?" Ответ на этот вопрос мог быть только один ― у Церкви. Церковь накопила десятки тонн золотых и серебряных священных блюд, дароносиц, реликвариев, потиров, кивориев, подсвечников, посохов и крестов, хранившихся в сокровищницах соборов. Но никто в то время не заявил, что необходимо изъять эти предметы. Средневековый менталитет еще не был готов к конфискации священного имущества. Собрание нотаблей в ноябре 1314 года призвало к изготовлению турских грошей и белой монеты, но не указало, где можно найти серебро для этого.
Нехватка наличности не способствовала сбору налогов, который встречал все более сильное сопротивление, вплоть до того, что правительство вынуждено было отступить. Так, в 1313 году, когда король хотел повысить ренту с вассалов, предусмотренную обычаем по поводу посвящения в рыцари его старшего сына, бароны возразили, что только прямые вассалы облагаются этим исключительным налогом. Сбор не принес и трети того, что ожидалось.
