Филипп Красивый не участвовал в этих событиях. Во второй половине 1294 года все его внимание было поглощено началом военных действий в аквитанской Гиени, где компания шла неважно. Король Англии, задержанный валлийскими делами, не смог приехать лично, но 9 октября он отправил небольшую армию под командованием Жана Бретонского, сына герцога Иоанна II Бретонского. Трудности набора войск были настолько велики, что Филиппу пришлось прибегнуть не только к найму солдат, но и к помощи 300 преступников, которым было даровано помилование в обмен на зачисление в армию. Можно легко представить себе поведение таких бойцов. Факт остается фактом: английская экспедиция изначально была успешной. По пути Жан Бретонский опустошил аббатство Сен-Матье на оконечности Бретани, герцог которой сохранял нейтралитет, затем взял Кастильон, Мако, Бур-сюр-Мер, Блайе, Поденсак, Виреладе и Риом. Джон де Сен-Жон взял Байонну.
Таким образом, в начале января 1295 года Филипп IV столкнулся с новой ситуацией. Воспользовавшись трудностями Эдуарда I, он конфисковал герцогство Аквитания, но теперь ему предстояло завоевать его, что оказалось сложнее, чем ожидалось. Кроме того, ему пришлось столкнуться с более сложной обстановкой на севере, где коалиция, собранная королем Англии, могла оказаться опасной. Озабоченный этими проблемами, он не слишком вмешивался в папские выборы.
Два года междуцарствия, за которыми последовали шесть месяцев непоследовательного понтификата, оставили руки правителей свободными. Если новый Папа априори мог показаться благосклонным к делам Капетингов, то Филипп IV незамедлительно обнаружил в Бонифации VIII грозного соперника. Создалась новая ситуация: двойное противостояние с королем Англии и Папой, с военной силой и духовной силой. Но Филипп и его советники не были обделены ресурсами в обеих областях.
В начале 1295 года главной целью короля Франции была успешная конфискация Аквитании, что оказалось сложнее, чем он ожидал, и грозило привести его дальше, чем он хотел — к большой войне с королем Англии с последствиями во Фландрии, Шотландии и на Пиренейском полуострове. И все это на фоне дефицита денежных средств и нехватки войск. Престиж Филиппа был поставлен на карту, так как он был ответственен за этот конфликт, намеренно подталкивая Эдуарда I к разрыву. Неудача перед лицом своего могущественного вассала была бы особенно унизительной и грозила бы вызвать недовольство населения, и без того настроенного враждебно к фискальному давлению и авторитарным методам правительства легистов.
Ситуация осложнилась после избрания Бонифация VIII. В течение почти трех лет, во время вакантности Святого Престола и непродолжительного понтификата Целестина V, король Франции мог свободно проводить свою политику без вмешательства Рима. Избрание строптивого Бенедетто Каэтани все изменило. Новый Папа претендовал на восстановление верховной власти Рима над христианскими монархами, навязывая им мир с целью возобновления крестового похода и строго контролируя любые попытки обложить духовенство налогами с помощью децимов. Одним словом, Филипп хотел войны и собирал децимы для ее финансирования; Бонифаций хотел мира и отказывал в децимах. А поскольку он не отличался покладистым характером, можно было опасаться худшего. Для Филиппа в это время существовали две угрозы с именами Эдуард и Бонифаций, и эти две угрозы преследовали противоположные цели, используя разные средства: военную и дипломатическую силу с одной стороны, духовное оружие — с другой. В 1295 году французский король решительно противостоял этим двум основным угрозам.
Война в Аквитании велась энергично и успешно. Весной в герцогство вторглась большая армия. Ее возглавлял младший брат короля, Карл Валуа, двадцати пяти лет от роду, неудачливый бывший претендент на арагонский престол. Выбор такого командующего не был удачным: Карл предстает в современных хрониках как некая бездумная скотина, хвастун, грязнуля, прожектер, жестокий, жадный, хитрый, "с большими и беспорядочными расходами", по словам хрониста Дино Гамбини. Однако Филипп Красивый чувствовал к нему большую привязанность, ведь он был его единственным товарищем с детства. Он прощал ему все его недостатки, осыпал его подарками и погашал его долги. Он даже предоставил ему, в 1313 году, право чеканить монету, подарив 10.000 турских ливров, 2.000 ливров ренты, три дома в Париже, замки Крепи-ан-Валуа, Виллер-Котре, Ла-Ферте-Милон, Шартр и Анжер.
