Филипп Красивый полностью

Это была война. Война принципов, юридическая война, усугубляемая столкновением двух личностей, находящихся в конфликте: холодной решимости Филиппа, противостоящей яростному высокомерию Бонифация. Булла Ineffabilis amor — это как пощечина, посланная "Святейшим Отцом" своему "дорогому сыну". Она не могла остаться без ответа, и ответ был язвительным, но косвенным. Отвечая на оскорбление оскорблением, Филипп Красивый оказался бы в затруднительном положении, поскольку Папа, каким бы отвратительным он ни был, все равно оставался Папой, и в тринадцатом веке он еще не утратил престижа и божественной ауры, которую придавал ему этот титул. У короля хватило мудрости не попасть в ловушку личного противостояния. Поэтому контрнаступление было основано на принципах, и Филипп мог положиться на компетентность своей команды юристов, своих легистов, которые могли применить к королевской власти принципы римского права, изученные ими в Монпелье и особенно в Орлеане под руководством таких известных профессоров, как Жак де Ревиньи, Пьер де Беллеперш и Гийом де Кун. В ответ на личные нападки король разработал теорию независимости духовной и мирской власти. Как это часто бывает, споры дали возможность углубить и ужесточить принципы, которые были еще неясны, и развить настоящую политическую мысль о королевской власти и даже о национальном сообществе и отечестве.

В этом споре король имел возможность не говорить от своего имени. Письма были подписаны некоторыми из его советников, которые, таким образом, находились на переднем крае, и которые считались вдохновителями королевской политики. Главным среди них был Пьер Флот, который до 1302 года был настоящим бедствием для Папы. Последний был убежден, что настоящими виновниками королевского политического курса были плохие советники. Усиление легистов в управлении королевством очень плохо воспринималось большинством теологов папской партии: "Во Франции полно юристов", — писал Жоффруа Парижский, а для Эгидия Римского "юристы могут быть квалифицированы как политические идиоты". Отсюда же происходит ложное представление о пассивном короле, который стоит в стороне и позволяет управлять собой своему окружению, что никак не соответствует действительности, в чем мы будем иметь возможность убедиться неоднократно. Филипп Красивый не подписывал эти памфлеты, но они не могли быть опубликованы без его разрешения. Он никогда не отрекался ни от одного из своих советников, и есть подозрение, что многие анонимные антипапские памфлеты были написаны его непосредственным окружением если не под его диктовку, то, по крайней мере, под его вдохновением. Его правление ознаменовало появление публицистов на службе у правительства. Одной из оригинальных особенностей конфликта с Бонифацием VIII было то, что, в отличие от предыдущих конфликтов между двумя правителями, он вышел за весьма ограниченные рамки препирательств богословов и дипломатов и стал, благодаря распространению памфлетов, публичным скандалом.

Давайте с самого начала отбросим серьезный анахронизм: это ни в коем случае не было противостоянием между клерикалами и антиклерикалами, между мирянами и клириками, и тем более между верующими и неверующими. Обе стороны говорят, что они являются и чувствуют себя глубоко верующими христианами. Вопрос в том, какое место занимает политическая власть в христианском мире. Если общим авторитетом остается Библия, которую каждый толкует по-своему, то богословы со стороны короля, следуя Фоме Аквинскому, вдохновляются Аристотелем и утверждают автономию двух властей. Так, доминиканец Иоанн Парижский (1255–1306), носивший прозвище Quidort, который участвовал во всех событиях конфликта, в своей работе De potestate regia et papali (О королевской и папской власти) (1303) подхватил томистскую идею, согласно которой папское духовное верховенство не отменяло естественного права, в силу которого король правил своими подданными. Как и епископы, король получает свою власть непосредственно от Бога. Если он совершает духовную ошибку, Папа может использовать церковное порицание, а если этого недостаточно, он может действовать косвенно, через народ, освобождая последнего от послушания или прося его низложить короля. Но в случае мирской вины короля Папа не может вмешаться; он должен ждать просьбы баронов. С другой стороны, если Папа совершает духовный проступок, король может попросить кардиналов низложить его и отлучить от церкви. Если Папа совершает политический проступок, например, разжигает мятеж, король больше не обязан считать его главой Церкви. Если Папа будет упорствовать, король может сместить его или даже убить. Эти концепции непосредственно предвосхищают концепции Уильяма Оккама и Марсилия Падуанского, чье ректорство в Парижском университете длилось несколько месяцев в конце правления Филиппа Красивого, в 1312–1313 годах.