Филипп также попросил своих вассалов профинансировать крестовый поход и посвящение в рыцари принца Иоанна в 1332 году. Существовали исключительные ситуации, когда каждый вассал должен был оказать финансовую помощь своему сеньору: отъезд сеньора в крестовый поход, замужество его старшей дочери, посвящение в рыцари его старшего сына и выкуп, если сам сеньор был взят в плен. Это было известно как "помощь в четырех случаях". Во время правления Филиппа совпадение войны, проекта крестового похода, брака его дочери Марии и посвящения в рыцари Иоанна вызвало недовольство. Надо сказать, что выплата таких крупных сумм, распределенных на несколько этапов, сильно отягощала финансы плательщиков, поэтому в 1337 году эти деньги все еще собирались[348]. Жители сенешальства Каркассона отказались оплачивать посвящение в рыцари принца Иоанна, сославшись на то, что этот сбор, основанный на обычном праве, на них не распространяется, поскольку они руководствуются писаным правом. Поэтому они заявили, что освобождены от уплаты[349].
Перед лицом этих мер и вызванного ими неприятия, взимание налогов стало наиболее эффективным решением, и царствование Филиппа стало важной вехой в создании налоговой системы[350]. Начало войны во многом этому способствовало, поскольку налог был чрезвычайным, то есть исключительным, ограниченным во времени и связанным с военными потребностями. Впоследствии этот налог стали называть эдами (aide, помощью), поскольку он задумывался как временная субсидия, на которую подданные соглашались, чтобы помочь королю. Эти чрезвычайные сборы, не входившие в обычную налоговую систему, должны были вводиться с королем. В Средневековье существовало два вида прямых налогов. Либо так называемый подушный налог (capitation), взимавшийся с человека или фуаж (fouage) с очага/домохозяйства без различия состояния или дохода, но при этом было довольно сложно предсказать, сколько денег будет собрано. Сумма, подлежащая сбору, устанавливалась заранее и распределялась, как правило, в зависимости от богатства плательщиков. Король предпочитал именно этот тип налогов, так как они были наиболее эффективны[351]. Эти прямые налоги взимались как с крестьян, так и с горожан. Дворяне и церковники освобождались от их уплаты, поскольку оказывали услуги обществу по иному: первые — военной службой, вторые — духовным окормлением. При этом духовенство, как мы уже говорили, также вносило свою лепту через уплату десятины. Прямые налоги распределялись выборными должностными лицами, назначаемыми королем, и собирались королевскими агентами, за исключением Лангедока, где распределением и сбором налогов занимались провинциальные ассамблеи.
Косвенные налоги, взимавшиеся при перевозке и продаже товаров, имели то преимущество, что затрагивали большее число налогоплательщиков и взимались на ежегодной основе. Они были известны как эды (aides) или габель (gabelles), хотя последний термин зачастую относился к налогу на соль, цена на которую, с 1315 года, устанавливалась королем. В 1338–1339 годах, например, с парижан взимали ряд налогов на войну: четыре денье с ливра за продажу кожевенных товаров и торговлю корой, используемой для дубления; налог на торговлю маслом и еще один — на продажу сукна. В общей сложности парижане должны были заплатить королю 32.000 ливров[352].
Прежде чем взимать эти налоги, король должен был получить на это согласие налогоплательщиков. Как суммы, так и методы взимания налогов были предметом переговоров на местах, первоначально в городах. Так было и с упомянутыми выше налогами в Париже, которые сначала обсуждались между муниципальными властями, соборным капитулом и бюргерами, а затем с королевскими представителями[353]. Начиная с 1335 года, по мере приближения войны, регионы, подвергавшиеся наибольшему риску, облагались более серьезными налогами. Первый налог взимался с экспорта товаров из Эг-Морта, а второй — с экспорта из других портов Юга. Собранные суммы должны были пойти на укрепление средиземноморских портов. Объявление в 1337 году арьер-бана также было равносильно налогу, поскольку большинство городов предпочли заплатить деньги вместо того, чтобы содержать ополчение. Переговоры велись и на уровне бальяжей, в рамках местных ассамблей, в которых участвовали делегаты от трех сословий — дворянства, духовенства и городов. В начале войны нормандские бальяжи Руана, Кана и Ко согласились внести в казну 10.500 ливров[354].
