А начальник продолжал рассказ о том, что с середины 1950-х сотрудниками гор. отдела Комитета гос. безопасности СССР осуществлялась работа по срыву подрывной деятельности иностранных спецслужб, а также по предупреждению и пресечению особо тяжких преступлений, наносящих ущерб безопасности государства.
— Вот как раз сейчас айзеры из Баку завезли много травы наркотической и распространяет среди подростков. Ваше присутствие тут неожиданно, но очень удачно. Надо разобраться с главой и его сподвижниками, как только вы умеете — без компромиссов и тайно. — Он записал на листке адрес и вручил его моему носителю. — Все необходимые получи́те в оружейке, вас проводят…
У меня были совсем иные планы на это тело. Мне искренне хотелось покоя, который не трудно обрести в этом наивном строе. К тому же хотелось встретиться с молодым Алешней, который сейчас скорей всего учился в школе. У него наверняка была уже собака и скоро он должен был взять в зоопарке щенка динго.
Лично я еще в Иркутске держал степную волчицу Джерри: она за пять лет не доставила мне ни малейших трудностей. Держал я ее в вольере, во дворе, но большую часть времени она по этому двору свободно бегала. Через забор находился детский сад, куда она часто отправлялась в гости, поиграть с детишками. К счастью, никто из соседей не знал, что она волк, все думали, что она лайка нечистопородная. Интересно, что в лесу, где мы с ней, хоть редко, но бывали, она ночью старалась не отходить от костра, и вообще вела себя там как-то неуверенно, ходила за мной по пятам, осторожничала.
С динго из Ростовского зоопарка работал мои товарищ, Г. Алешня, кинолог МВД. Собака запомнилась ему тем, что от нее практически не было запаха в квартире, тем, что она сгрызла здоровенный подоконник, и тем, что в годовалом возрасте убежала безвозвратно.
Что волчицу, что динго из Ростова отличали колоссальная реакция. Моя волчица Джерри лизала меня в лицо в прыжке и я никогда не успевал увернуться. Динго, по рассказам, в игре всегда успевал отобрать мячик или куснуть. А ведь, играя с собакой, особенно молодой, мы зачастую опережаем ее в движении.
Все это было в будущем и мне было интересно побывать в начале этих опытов с собачьими. Но — увы! Телом я не распоряжался, да и слух получал выборочно, когда Боксер считал возможным. А тот увлеченно носился по нескольким комнатам оружейки в подвале здания, примеряя на руку всяческие орудия для кровавых ритуалов.
Особенно долго он задержался в химическом отделе, выбирая какой-то яд. Я уже понял, что попал в тело обычного ликвидатора, воспитанного Комитетом Государственной Безопасности. И меня не удивляло его богатство — его «трофеи». У жертв и заграницей можно неплохо прибарахлиться.
— Точно замедленного действия? — спросил Боксер, отбирая пузырек с оранжевыми капсулами.
— Часа три форы вы имеете, — лаконично ответил оружейник.
— Тогда беру. Оформите заодно разрешение на вот этот шестизарядный браунинг скрытого ношения. И стилет возьму с чехлом.
Он показал миниатюрный пистолет и узкий нож в чехле, имеющего форму фигурной авторучки. И там в самом деле был пишущий механизм. С другой стороны.
— Деньги нужны будут, я принесу из бухгалтерии? Начальник просил вас не светить по кабинетам.
— Рублей пятьсот, пожалуй. Крупными купюрами…
Оружейник ушел и я попытался завязать разговор:
— Я понимаю, кто ты по профессии. Но нам надо как-то уживаться, я ведь из твоего мозга никуда не денусь. Как и Ветеринар.
— Я придумаю, что с вами делать, — резко ответил Боксер. — Потом, позже!
А потом мы вернулись в Дом колхозника, где легли на койку в пятиместном номере за семьдесят пять копеек в сутки.
Боксер расслабил мышцы и впал в полудрему, сохраняя контроль на сознанием. Подавить его нам не удалось, хотя и чувствовал я усилия Ветеринара — он пытался помочь. Надо думать, что его сознание тоже привыкло к более комфортному существованию и что он так же ощущал тело, как и я.
Неприятное заключалось в том, что чувствительность тела, которым не мог управлять, сохранялась. И реакция у меня лично была совсем не такая, как у хозяина этого тела. Меня, к примеру, раздражало подтирать попу жесткими газетами, на кусках которых были свинцовые следы шрифта. Да и питаться я бы предпочел вкуснее, а жить с удобствами. Аскетизм Боксера был врожденным и менять его нам не под силу, просто надо, когда он заснет перехватить управление телом и загнать парня поглубже куда-то там, в мозге, вроде…
Но Боксера видимо учили спать в полглаза и он был все время настороже. Я как бы шевельнул пальцем на ноге, но железная воля КГБешного боевика отсекла меня от тела.
А этот хрен продремав пару часов встал свежим и, посетив туалет в коридоре, направился по делам. Для этих дел он прошагал добрых пять километров пешком и нырнул в полуподвальное помещение, над которым висела вывеска: «Пельменная».
