– Вы кто?
– Меня зовут Алиса. – Она мягко улыбнулась Зине. – Ты все правильно поняла про меня. Раскусила на раз-два.
– Как вы пробрались в мой… это же мой сон?
– Я сразу поняла, что ты неглупа.
– Но это невозможно. Тут все как наяву – без этого туннельного видения и нечетких контуров.
– Сны можно видеть по-всякому. Мы сейчас смотрим сон на двоих, поэтому он более функционален.
Зина не нашлась что ответить.
– Я долго искала кого-то, кто услышит меня. Моя дочь услышала, но она мне не подошла.
– Почему?
– Она не верит в такие штуки. Случившиеся с ней голоса она записала в звуковые аберрации при тревожно-депрессивном расстройстве.
Заметив, что Зина не понимает ее, Алиса поджала губы, немного помолчала, а потом сказала:
– В общем, она полагается на науку, доказательные методы анализа и познания. В необъяснимое она не верит.
– С чего ты… вы решили, что верю я? Я, например, тоже совсем ни во что такое не верю. Я в Бога верю. А он говорит, что все необъяснимое от лукавого.
Алиса мягко улыбнулась.
– А что вам от меня нужно? – недоверчиво спросила Зина.
– Ничего.
– Тогда зачем вы позвали меня в свой сон?
– Я не звала. Просто мы сонастроились.
– Я не хочу ни с кем сонастраиваться. У меня дом, хозяйство, внуки, в конце концов. Дина – кроха еще совсем!
– Твои способности никак не навредят твоим внукам.
– Способности?
– Ну да. Кто-нибудь из твоих подруг сидит во снах на стульях на воде и разговаривает с людьми, встреченными днем ранее в психоневрологическом интернате?
– Я… не… слушайте, я не интересуюсь у подруг такими вещами. Я что, дура?
– Э-э-э… ну вообще, вроде нет.
– Спасибо! – Зина обиженно отвернулась.
Алиса спокойно пережидала, пока ее собеседница справится с эмоциями. Наконец Зина, отыскав нужный вопрос, спросила:
– Но почему все же я?
Алиса пожала плечами.
– Лучше бы влезли в голову какому-нибудь ученому, помогли бы ему научно доказать все эти эзотерические финтифлюшки.
– Им нужны доказательства в реальном мире. А меня уже там нет. Только мое медленно умирающее тело. Ученые не используют в качестве доказательной базы сны.
– А Менделеев?
– Зина, не пытайся подловить меня, не получится.
– Хорошо, но вы же не стали наседать на свою дочь, дали ей возможность отказаться!
Алиса медленно наклонила голову и отвела в сторону глаза.
– В общем, нет! Дудки! Не хочу! Я верю только в Бога и ни во что больше. А он меня точно защитит.
– Зина…
– Нет! – закричала Зина и спрыгнула со стула.
Ее тело с головой тут же погрузилось в черную толщу воды.
Задержав дыхание, она посмотрела наверх: в прозрачной ряби виднелся колыхающийся круг солнца и восемь черных ножек стульев.
Зина помотала головой, посмотрела вниз – там простиралась темная бесконечная бездна, на фоне которой ее бледные тонкие ноги казались такими маленькими и жалкими. Вдруг большая шипастая рыба бурого цвета проплыла под ней и коснулась острым плавником ее стопы.
Зина заорала, выпуская изо рта белую пену пузырьков. Отчаянно замолотив руками и ногами, Зина поплыла наверх, к озаренной солнечным светом поверхности воды, но та все никак не приближалась, а наоборот, с каждым гребком, с каждым отчаянным отталкиванием отдалялась и становилась меньше и меньше. А потом и вовсе исчезла, и Зина поняла, что она не всплывает, а падает. Кислород закончился, пора было делать новый вдох, но тело окутывал черный бесконечный океан. Зина приняла неизбежное и впустила в себя воду.
– Ба! Ба!
Зинаида Григорьевна вскочила на кровати. Сердце ее бешено колотилось. Она ощупала себя и осмотрелась. На нее таращились черные раскосые глазенки внука Исаака.
– Ба! Ты так тяжело дышала, я испугался.
– Ничего, Ися, ничего, приснился страшный несуразный сон.
– Хочешь пить?
Зинаида Григорьевна поперхнулась и резко закашлялась. Исаак заскочил к ней на кровать и принялся аккуратно похлопывать по спине. Наконец кашель прекратился.
– Принеси, милый, принеси. – Она ласково приобняла внука и потрепала его по голове. Он спрыгнул с постели и вприпрыжку выбежал из комнаты.
Пока Исаака не было, Зинаида Григорьевна тонкими пальцами причесала волосы и заплела их в косу. Все это время она думала про внука. Ведь он тоже слышал какие-то голоса. Сколько раз они вместе с его матерью Мадиной отмахивались от разговоров на эту тему. Высмеивали, не верили, ругали. А теперь Зинаиде Григорьевне так захотелось ему рассказать о случае в интернате, а потом и о сегодняшнем сне, но она не могла. Ей было неловко. Во-первых, Исаак мог испугаться, во-вторых, разозлиться и, что еще хуже, отдалиться от нее. А ведь ей стоило такого большого труда стать ему настоящей бабушкой, несмотря на то что они познакомились, когда ему было уже десять и беременная Мадина приволоклась с ним из Шымкента. Но больше всего Зинаиду Григорьевну расстраивало то, что простой сон так растревожил ее.
