Вдосталь покатавшись по траве, козленок воровато оглянулся на окно и поскакал к лесу.
Девушка едва успела поцеловать козлика, как тот вырвался, толкнул передними копытцами дверь и выбежал на волю.
Хотел козленок повернуть домой, но раздумал, спрятался за куст и стал смотреть. А вороне будто и дела нет до шаловливого козленка.
Бегает между кустарников, гоняется за толстым шмелем. Вдруг поднял голову и увидел на дереве черную ворону.
А тот высунул рожки из-за куста и начал сердито бодаться — издали отпугивать непрошенную гостью. Ворона вспорхнула с дерева и, шумно замахав крыльями, низко над травой полетела в чащу.
Поскакал за ней козленок, но запутался ногами в траве и упал. Вдруг, — что такое? — из-за темной ели поднялась на него страшная старуха — нос крючком, седые волосы висят космами.
Оцепенел от страха козленок.
— Аленушка! — крикнул он, и жалобный голосок его разнесся по темному лесу.
Но дом родной был далеко.
Загомонили в лесу перепуганные птицы. Мелькнула в кустах белая шерстка и пропала. Да еще долго колыхались густые травы…
Не дождавшись брата, Алена встревожилась и вышла на крыльцо. Нигде не звенит колокольчик, нигде не видно козлика.
Удивилась девушка и громко стала звать:
— Ау, Иванушка!
— А-у-у-у! — повторил на десятки голосов темный лес, и снова наступила тишина. Только пестрые бабочки мирно летали над лугом.
Расстроилась Алена, чуть не заплакала.
— Иванушка! — крикнула она. — Где ты, милый? Отзовись!
Вдруг прямо за домом прозвенел знакомый колокольчик. Алена
обрадовалась, сбежала с крыльца и пошла вокруг дома.
— Братец, слышишь! Не шути, милый! Мне страшно, — ласково просила она. — Иди же домой скорей!
А колокольчик, как нарочно, уже с другой стороны избы начал звенеть.
Заливался колокольчик на разные лады. То здесь, то там позванивал.
Не догадывалась Алена, что это не козлик, а ворона в густой траве пряталась. И трясла в клюве колокольчик.
Вот колокольчик послышался уже совсем издали, отвлекая девушку от дома.
До самой речки добежала Алена.
Торопилась она, то падала, то подымалась. Раздвигала колючие кусты руками, а ветки будто сговорились — удерживали ее то за платье, то за руки.
Трудно было поспевать за колокольчиком. А тот вдруг совсем умолк!.. Перепугалась Алена, рванулась вперед и выбежала на край омута.
Волнуясь, посмотрела она по сторонам — кругом топи, непролазные
густые заросли. На черной поверхности омута плавают желтые листья, а с берега свисают на воду спутанные корни деревьев.
— Братец, милый!.. Да где же ты!? — что было силы воскликнула бедная девушка и, увидев перекинутую через омут жердинку, не задумываясь, бросилась по ней.
Но не успела Алена по зыбкому мостику добраться до середины омута, как с ели сорвалась ворона и, налетев на нее с истошным карканьем, стала клевать ее и бить в лицо крыльями.
Зашаталась Алена, закрыла лицо руками и упала в воду.
Попыталась она ухватиться за камыш — тонет камыш, схватилась за ветки — обламываются.
— Иванушка! Милый!.. — крикнула Алена и скрылась под водой.
Не стало бедной Аленушки.
… Не успели еще успокоиться на омуте круги, как со свистом пронесся по чаще ветер. Дробно забарабанил по воде и травам мелкий густой дождик. Посыпались листья. Наступила осень.
Далеко-далеко, в лесной чаще, стояла избушка на курьих ножках. Хата у Бабы Яги старая-престарая. Вокруг нее разрослись густые кусты волчьих ягод и дремучие папоротники. Бревна доверху обросли мохом и лишаями, на крыше-сучья, в оконце — липкая паутина…
Из-за елок, хлопая крыльями, вылетела ворона. Она села на пень и превратилась в ведьму.
— Избушка! Избушка! — раздался в лесу ее пронзительный голос, похожий на воронье карканье. — Встань ко мне передом, к лесу задом!
Дрогнула хата, и нехотя заскрипели гнилые бревна.
Старуха вскочила в избу и захлопнула дверь.
— Бабушка, развяжи меня! Отпусти домой с сестрицей попрощаться! — послышался из-под лавки жалобный голос.
— Ишь чего захотел! — ответила ведьма. — Лежи! Я в лес по дрова схожу!
Старуха побегала из угла в угол, сдернула с потолка грязную паутину, свернула ее, как веревку, и пошла к двери. Толкнула дверь и крикнула с порога:
— А о сестре и не думай! Лежит она, твоя сестра, в черном омуте.
Засмеялась старуха, заперла снаружи хату, и снова стало тихо…
Полежал козленок под лавкой и стал дергать веревку, которой старуха связала ему ноги. Но вскоре устал, уткнулся головой в бревна и заплакал.
Тут из щели выкатилась Белая Мышка с красными глазами. Присела на задние лапки и заговорила:
— Не плачь, Иванушка! Я помогу тебе!
И стала веревку грызть.
А за оконцем все гуще делался туман. Окутал он леса и поля, горы и долы…
Вот из-за леса неожиданно вылетел какой-то всадник.
Ближе… Ближе…
Он подскакал к дому Алены и вбежал на крыльцо.
— Эгей, хозяюшка! — раздался его радостный голос. — Здравствуй, милая!
Никто не ответил ему на приветствие, и юноша торопливо вошел в избу. Шагнул за порог и обронил шапку…
