Я вижу, как в последнее время синева в его глазах которую я зажгла, против воли начала угасать. Он живет, но живет ради меня. Потому что я хочу, чтоб он жил. И он живет, хотя я вижу, что ему все тяжелее и тяжелее. Мне он это не показывает. Иногда просыпаюсь от холода и понимаю, что его нет рядом. И сквозь приоткрытую дверь слышу глухие и еле слышные стоны и глухие хрипы. Ему больно. Больнее с каждым днем, но каждый раз он прячет это от меня улыбаясь задорной улыбкой, через которую я все равно вижу боль. Прячет он ее хорошо, но знаю я его гораздо лучше…
Еще он бывает часто закрывается в туалете думая, что я не замечу. Я слишком внимательно за ним наблюдаю, а потому нашла за бачком унитаза препарат и шприцы. Теперь, когда он закрывается в туалете, я понимаю, что боль он терпеть больше не может.
Я не хочу, чтоб он это все терпел, но сделать ничего не могу. Еще операция должна быть уже меньше чем через неделю. Я очень волнуюсь так как врачи не дают никаких гарантий.
Проснулась снова от холода. Я почувствовала, что его опять рядом нет. Повернула голову к двери и увидела сильное накаченное тело. Он висел на турнике приделанным к верху дверного проема.
Мышцы на спине перекатывались, и он как-то слишком быстро подтягивался. Ему снова больно. Лекарство, которое он себе колет много употреблять опасно, а болезнь прогрессирует и становиться все больнее. вот он и вымещает все на физических нагрузках. Так ему хоть немного легче…
Я вздохнула от такого потрясающего вида спортивного тела. Тихо и незаметно соскользнула с кровати и подкравшись к нему, резко обхватила торс повисая на сильном теле.
— ты чего принцесса?
ласково спросил меня Кир смотря на меня сверху вниз.
— а сможешь со мной подтянуться?
тут я почувствовала, как начинаю подниматься и опускаться. Ваууу… круто! Покатавшись на нем так еще недолго, я все же слезла с бедного мальчика и пошла готовить ему завтрак.
В последнее время я его слишком избаловала в еде. Он у меня и кексы кушал, и мясо я ему готовила в духовке, блинчики… все подряд хомячит у меня.
Сегодня я сделала круассаны и вкусный омлет с беконом.
Я накрывала на стол напевая незамысловатую песенку, когда в туалете что-то грохнулось.
Меня сковал сильный ужас. Я побежала в туалет и увидела распластанного на полу Кира. Он держался за сердце и отчего-то морщился.
— Кирюш… что с тобой?
Я опустилась на колени перед ним со страхом всматриваясь в его лицо.
— Настенька… плохо мне… умираю…
держась за сердце прохрипел он.
— Кирюшенька не умирай пожалуйста! Сейчас скорую вызову!
— нет… стой… — он схватил меня за руку останавливая, когда я хотела побежать к телефону — дай сказать последнее слово перед смертью… ты всегда была мне дорога и я буду любить тебя до последнего вздоха…
— нет Кирюш… не говори так…
Тут я посмотрела на руку, которой он сжимал грудь. Вот тут я вскипела не по-детски!
— Кир ты дурак?! сердце с другой стороны!
Вот и спалился… конченый! Я уже чуть вместе с ним тут кони не откинула! Пранкер хренов!
Я отскочила от него кинув ему в лицо первым попавшимся полотенцем.
Совсем кукушка!
Убежала на кухню со злым пыхтением.
— Настюююшь… кошмарик мой!
Он пришел на кухню и обнял меня со спины.
— ты слишком сильно обо мне печешься. Не надо так. Я никуда от тебя не денусь. Пока…
— в смысле "пока"!?
— ну кто знает мой организм!? Он с детства крепкий, но сейчас на него любое давление опасно.
— Кир пожалуйста, давай не будем об этом. Я не хочу…
— а надо. Ты должна свыкнуться с этой мыслью. Ты должна принять, что я не вечен…
— Кир, прекрати! — я развернулась к нему и посмотрела с глазами полными боли — ты не умрешь! Ты все выдержишь! Пусть боль не выносима! Мне этого не понять, но я не позволю тебе умереть! так не будет!
Он притянул меня к себе и обнял. Я положила голову ему на грудь слушая как колотиться его сердце. Пыталась успокоиться. Больно понимать, что этот звук, колотящегося сердце, который так успокаивает, когда-то может прекратиться.
— шшшш… все хорошо.
Он достал что-то из кармана спортивных штанов и вложил мне в руку.
Я почувствовала какую-то бумагу в руке и немного отстранившись, посмотрела на данный документ.
Прочитав написанное, я поверить не могла и даже перечитывала повторно.
Это был весьма дорогой стационар в Германии. Я когда-то очень давно подавала в него документы на то, чтобы они приняли маму и сделали наконец чертову операцию, с которой они так долго тянули. К сожалению, тех моих на то время накопленных денег не хватило чтобы маму туда взяли. И сейчас я прочла что эта больница готова сделать маме операцию более того реабилитировать ее. На такое я даже мечтать не могла.
— Кир! Это невероятно! Ты самый лучший! — в порыве радости сообщила ему я — только… это наверно стоило не малых денег.
Кир уже в это время во всю поглощал мой завтрак.
— прекрати считать деньги чем-то ценным. Это всего лишь бумажки, которые помогли твоей маме.
