Итак, пять слабостей. На самом деле их больше, но пять названных – основные. Будучи сложенными вместе, они не оставляют никакого шанса на сохранение statusquo. Радикальная перестройка всей системы российской аналитики абсолютно неизбежна.
Однако у аналитического сообщества РФ есть и сильные стороны.
Первая и самая важная сильная сторона – русский язык. Он отличается от других «живых» языков тем, что каждое слово имеет множество порой прямо противоположных смыслов. А так же огромное количество суффиксов, префиксов и пр. В условиях сегодняшнего мирового кризиса и порождённого им бешеного потока неопределённостей, выходящих за рамки любых известных теорий и представлений, русский язык позволяет сформулировать понимание, действуя практически вовне вербального смысла слов и фраз.
По опыту – это огромное преимущество. Американцы уже много лет пытаются скопировать некоторые российские оргтехнологии. В частности, ЦРУ ещё в 2010 г. приняло абсолютно «неконвенциальное» решение
Вторая сильная сторона. Несмотря на страшную «кровавую гэбню», Россия – одна из самых свободных стран. Мы можем обсуждать практически любые темы почти под любым углом зрения. Ничего подобного нет ни в США, ни в Китае, ни в Японии, ни в других странах. У нас почти нет запретных тем. Исключая ограничения, которые несут сами аналитики, вследствие их вовлечённости в деятельность локальных конгломератов, о которых шла речь выше. Но это – не диктат режима, а проблема ближнего окружения.
Американцы не могут обсуждать «11 сентября», китайцы – Тяньаньмэнь-1989, немцы – «нацистский интернационал». Не принято, неприлично. Да и ФБР/МГБ всегда рядом. А у нас в социальной и политической культуре таких ограничений нет. И это – исключительное преимущество российского аналитического сообщества.
В результате, в условиях нынешнего кризиса, когда все известные теории и концепции рухнули, а новых ещё нет, та страна, которая раньше других и более широким фронтом начнёт поиск и обсуждение новых объяснений происходящего (исключив все мыслимые ограничения на темы и точки зрения), выиграет гонку за понимание, создав тем самым новые контуры управления и власти. И выйдя победительницей из кризиса.
Третья сильная сторона. Выше упоминалась технология Лефевра, уничтожившая смысл существования аналитического/экспертного сообщества. Однако дело в том, что одновременно с лефевровской технологией в России была создана и оттестирована (тоже в течение 10 лет)
В 2008 г. обе технологии прошли полевые испытания. В условиях реального военного конфликта столкнулись две системы аналитических и операционных центров: с одной стороны – на основе лефевровских технологий, с другой – на базе российских. Российские технологии выиграли, перехватив управление конфликтом.
Впоследствии российские технологии прошли усложнение и усовершенствования, позволяющие сделать их основой принципиально новой системы военно-политического управления страной. Эта система подразумевает широкую вовлечённость аналитического сообщества, с учётом исправления названных выше слабых сторон и наличия – сильных. Иными словами, сегодня всё готово для радикального технологического прорыва в области информационно-аналитического обеспечения управления конфликтом в условиях нынешнего кризиса.
Всё, что было отмечено выше – лишь малая часть технологических приготовлений, сделанных в последние годы в нашей стране. И как бы ни ругали российскую власть за косность и пр., практика показывает, что руководство России полностью осознаёт значимость проведённых приготовлений и само готово к изменениям. Дело, как говорится, за нами.
Конкурентоспособность страны все больше определяется мягкими активами, а в наступающую когнитивную эпоху – особыми способностями к различению, аналитике в том числе. Какой тогда она должна быть в 21 веке?
