Можно платить из общего бюджета всем жертвам несчастных случаев, но зачастую несчастный случай – следствие реализации взятых рисков. Например, есть опасные виды спорта. Пока все хорошо, спортсмен получает деньги, славу, восхищение зрителей. Получается, что общество компенсировало бы его риск, никак не участвуя в его бонусах. Вряд ли это справедливость. Также можно острый приступ почти любой болезни рассматривать как своего рода несчастный случай и скидываться на компенсацию пострадавшему. Но слишком часто сама болезнь лишь вероятностное следствие образа жизни, и если выкупать риски всем миром, то это опять подарок худшим от лучших. В конце концов, человек мог застраховаться, не так ли? То, что мы сейчас говорим, может показаться банальностью. Менее банальным будет вывод.
Возвращаясь к Ролзу, его модель, будучи реализованной, подрывала бы эволюцию тем, что учитывала только ныне живущих. Модель кажется воплощением альтруизма, но вообще-то это групповой эгоизм, где будущее принесено в жертву настоящему.
Допустим, в обществе появляется некое перспективное меньшинство. Оно обладает перевесом в знании, быстро подбирает под себя ключевые ресурсы и доминирует. Перед вуалью никто не знает, будет ли он в этом меньшинстве, но само слово
Если ставить вопрос на такое голосование, Колумб не должен был открывать Америку.
А теперь смотрим вдолгую. Левые сторонники Ролза полагают, что максимизируют счастье людских существ. Измеряется это, вероятно, в человеко-часах существования, признаваемого сносным. В каком сценарии – открытой или навсегда закрытой Америки – этого в итоге больше? Оберегая инков и ацтеков XVI века, мы приговорили бы к нерождению сотни миллионов людей. Главное, что принесли европейцы на континент, – знание и технологии. Они, в свою очередь, подняли плотность населения в разы и на порядки. А «совокупное счастье» – это прямая функция от общего числа существ и косвенная от их знаний, так ведь?
И это не единичный пример.
Это связано с асимметрией, как только появляется новый пирог, от него откусывают не все. А многие еще и теряют заначку в виде старых сухарей. Психологически боль потери по модулю всегда сильнее, чем радость выигрыша. Если заранее не понятно, где я, то унесите пирог обратно. Деды на сухарях жили, и мы проживем.
Если я пока непонятно кто, то естественный отбор – это то, где меня, скорее всего, не выберут. Отмените это, пожалуйста. Вечная стагнация – предел, к которому стремиться модель.
Стагнация означает, что совокупное счастье как базовый параметр оптимизации пролонгированной системы – пошло к чертям. Численность популяции, сложность психики, инструментальная мощь – все это выброшено как цели, если выброшена эволюция. Чтобы завтра здесь жили сложные существа, чтобы их было много, чтобы они жили долго и счастливо – сегодняшним существам должно быть иногда неприятно, а некоторым должно быть смертельно. А если важнее всего счастье неандертальцев, планета обойдется без кроманьонцев. Мы достаточно в себе уверены, чтобы хотеть быть последними людьми на земле?
