С. 51.** «
А.Ф. Лосев цитирует здесь фрагмент четвертой части («О высшем человеке») символической поэмы Ф. Ницше «Так говорил Заратустра». Если предположить возможность прикровенного упоминания – через цитаты – духовной реальности, стоящей за диалектикой имени в «Философии имени», то в приведенном фрагменте Ницше в переводе, принятом Лосевым, для его текста безусловно значимыми будут характерные для православного дискурса слова – «горé» и «сердце», отсутствующие, напр., в переводе начала XX в. Ю.Μ. Антоновского, легшего в основу современного издания данной поэмы (
С. 51.*** «
См. следующее предположение Е.Н. Гурко о мотивах включения данной цитаты в текст «Философии имени»:
«Эта цитата интересна… в том, что касается положения Заратустры как „сверхчеловека“. Согласно Ницше, Заратустра – человек этого мира, не только посчитавший себя равным Богу, но сделавший себя таковым. Его танец, следовательно, божественен – как и все остальное, что он делает. Если в нашей попытке схватывания этого мира мы будем следовать ему, подражая этому танцу, мы будем пытаться ухватить божественный порядок вещей. Ономатологическая диалектика инобытия есть, следовательно, диалектика божественности» (
Сам А.Ф. Лосев так говорил позже о роли Ф. Ницше в становлении своего миросозерцания:
«Мне ясно сейчас, какое колоссальное влияние оказали на мою юношескую мысль Шеллинг, Шопенгауэр, Бергсон и Ницше. Именно у них… воспринял я жизненный и мировой процессуализм, органическое, сплошное, взаимопроникающее, вечно изменчивое и творчески-эволюционное определение мира» (Личность и Абсолют. С. 13 – 14).
Общую лосевскую оценку творчества Ф. Ницше см.:
С. 52.* «
В данном фрагменте имя рассматривается как частный случай слова, хотя чаще имя и слово выступают в «Философии имени» не дифференцировано. Определяя впоследствии имя и слово как смысл и разумеваемую сущность, А.Ф. Лосев усматривает их принципиальное различие в отношении к личности: «О слове мы можем говорить в отношении любого предмета; об имени же – только в отношении личности, или вообще личностного предмета», поскольку имя предполагает личность (Миф. Число. Сущность. С. 218). Более подробно свое понимание имени в данном ключе он развивает в работе «Вещь и имя», где утверждается:
