Философия имени полностью

С. 227.^** «Софийно выражающее конструирование… само жизненное творчество (в случае сущностной идеальной софии – религиозная… жизнь подвижника)».

Высшей формой выражения культуры объективно-трансцендентного типа, по А.Ф. Лосеву, является мистико-аскетическое подвижничество, достигающее своей вершины в духовной практике исихазма (от греч. ησυχια – покой, безмолвие), или священнобезмолвия. В исихазме целостный путь подвижника предстает как лествица в Царствие Небесное, в единстве деятельной (борьба со страстями) и созерцательной форм жизни, сливающихся в осуществлении умного (молитвенного) делания сокровенного сердца человека – πραξις νοερα, направленного на соединение с Богом. Такое делание включает два тесно связанных момента – внимание, или трезвение (хранение ума), и непрестанную (обычно Иисусову) молитву. Своего предела исихия достигает в созерцании, или умном вúдении, когда «все молитвенное прекращается, наступает же некое созерцание, и не молитвою молится ум» (преп. Исаак Сирин). А.Ф. Лосев рассматривал духовную практику исихазма не только как величайшее достижение христианского подвижничества, но и культуры в целом. По его мысли, во всей истории культуры не находится другого, «более глубокого и содержательного достижения человеческого духа, как практика и молитвенное состояние аскета на высоте его умного делания» («Я сослан в XX век…». Т. 2. С. 76). Здесь, замечает Лосев, «уже музыка самого бытия человека»: молящийся стремится «привязать молитву к своему дыханию, чтобы уже сам организм начинал жить этой музыкой небесной любви» (Там же. С. 77 – 78).

С. 227.^*** «Софийно выражающее конструирование… само жизненное творчество (в случае сущностной идеальной софии… мистическая жизнь подвижника».

У А.Ф. Лосева нет специальных работ, непосредственно посвященных православной мистике и подвижничеству в исихазме. Однако, в отдельных его работах можно найти много тончайших зарисовок, касающихся специфики мистической жизни подвижника-исихаста и его духовного облика. Наиболее полно образ подвижников-исихастов и их молитвенного делания запечатлен в «Очерках античного символизма и мифологии». Византийский монах-подвижник, как и мистик-платоник, замечает здесь Лосев, на высоте умной молитвы – «отсутствует» сам для себя. Он «существует только для славы Божией» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 884). В философской прозе «Женщина-мыслитель» А.Ф. Лосев вновь возвращается к этому образу:

Аскет «спокоен, безмолвен и глубок», и только «в опыте сурового аскетизма – открываются мистериальные основания мысли и, значит, самого бытия» (Там же. С. 16). Известно, что в 20-е гг. прошлого века высокому искусству исихии А.Ф. Лосева учил афонский старец, архимандрит Давид (Мухранов), и что молитвы Иисусовой Лосев не оставлял до конца дней, хотя и считал при этом, что высшие ступени молитвенного делания в миру трудно достижимы (Имя. С. 511). Многие зарисовки А.Ф. Лосева касаются характеристики конкретных духовных состояний «подвижнического сознания». Так, он говорит о борьбе со страстями, о молитве церковной и молитве Иисусовой в их глубинной тождественности и взаимосвязанности (Там же. С. 6); о сведении ума в сердце, которое «начинает пламенно пульсировать, будучи осенено волнами Божественной благодати» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 387); о «сердечной теплоте» и «достижении такого состояния, когда все единичные, рассеянные чувства и мысли и душа в целом собираются в световой точке максимально напряженного умопостижения» (Имя. С. 58 – 59); об умном зрении и умном осязании как «реальнейших актах подвижнического сознания» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 397), и др.

С. 227.^**** «Софийно выражающее конструирование… воспитании».

См. подробнее: Лосев А.Ф. О методах религиозного воспитания. С. 605 – 620.

С. 227.^***** «Везде… все возможные смыслы в одной точке».