Философия имени полностью

2. Чтобы вообще рассуждать о вещи, надо знать, что такое она есть. И уже это знание должно быть адекватным. Поскольку же вы что-нибудь высказываете о каком-нибудь предмете, действительном или мнимом, по крайней мере в моменты самого высказывания он какой-то точкой своей необходимо должен быть вам дан адекватно… Феноменология постулирует необходимость до-теоретического адекватного узрения (200); феноменология есть до-теоретическое описание и формулирование всех возможных видов и степеней смысла, заключенных в слове на основе их адекватного узрения, т.е. узрения их в их эйдосе (199); феноменология претендует только на адекватность эйдетического узрения (226).

3. Вполне ли гарантируется адекватное понимание предмета слова исключением из слова всех его субъективных моментов? (65 – 66). В идее дается полное выражение предмета, т.е. адекватно воплощается его энергия. Тут полная адеквация в понимании (188). Имея слово как энергию сущности вещи, я могу видеть уже выраженную, понятую мною вещь, понятую или адекватно (это мы называли раньше идеей слова), или с той или другой степенью адеквации (наша ноэма), причем между тем и другим может быть дано бесконечное количество разных оттенков (185). Ноэма есть результат весьма заметной меональной обработки адекватной идеи (188); от ноэмы в слове мы переходим к идеальному корреляту, или к идее, т.е. адекватной корреляции предметности и к подлинному смыслу ее (81).

1. В нем (т.е. демиургийном моменте имени. – В.П.) залог и основа всех возможных творческих актов мысли, воли и чувства триадной сущности (119); символ мы будем понимать как выражение актов познавательных, волевых и чувствующих (151); всякое слово наше есть акт самосознания (167). Есть энергема образного представления и есть психический акт образного представления (191); субъект мысли, или смысл и случающиеся с ним акты в результате погружения в меоне (93); разные проявления погружений в меон предметной сущности и суть особые акты, которые отражаются в слове и заслуживают терминологического закрепления. Это – момент ноэзиса, ноэтический момент слова (93); в умозаключении совершается акт, существенно иной, чем в суждении или определении (149); акты: субъективно-психические (182), мыслительные (93), ноэтические (115), понимательные (81), деятельности различающие (101).

2. Он (эйдетически-сущностный логос. – В.П.) есть актуальность смыслового самоохвата сущности (159); энергия есть смысловое действие, воздействие, активность (193).

3. Без слова нет ни общения в мысли, в разуме, ни, тем более, активного и напряженного общения (52). Субъект активно переделывает себя, чтобы воплотить в себя эту энергию (сущности вещи. – В.П.) (192); она (т.е. энергия сущности вещи. – В.П.) активно оформила мое сознание, или часть его (193); активно воплощать энергию на себе и на других вещах (194); остаюсь не направленным активно, осмысленно не действующим… могу ли я остаться только пассивным воспринимателем вещи? (193)

Топологическая морфе в переводе на язык логоса дает качество, или акциденцию: акцидентально-качественный момент логоса и предметной сущности имени (139). Чем больше погружается сущность, или смысл, в «иное», тем все более и более теряет он свои смысловые свойства. Не сила и акциденции бытия уменьшаются, но именно само бытие все меньше и меньше бытийствует, все меньше и меньше становится бытием и смыслом (167).

1. Анализ (183, 215); вместо наивного и нерасчлененного взгляда, феноменология и диалектика дает анализ, весьма внимательно продумывающий каждую мелочь проблемы (191); анализ слова как систематическое проведение общей феноменологии в интересующих нас проблемах мысли и слова (200); анализ того (слова. – В.П.), что охватывает весь мир (196); анализ предметной сущности имени дал нам следующие слои в этой сущности (129); анализ наш дал абсолютный меон, «иное», – меон в модусе осмысления, сущность или смысл, без меона, и апофатическую стихию сущности (201); анализ эйдоса (220). Тут мы подходим к последнему фундаментальному различению, существенно важному для всего нашего анализа, именно к различению эйдоса и логоса (130); идея в слове становится понятной только в связи с ноэмой, и анализы обеих сфер существенно связаны один с другим (70); анализ значений как значений, форм слов как форм слов, звуков как звуков, не есть никакая психология и ни от каких психологических законов не зависит (235); не может быть никакой психологии мысли, равно как и логики, феноменологии и онтологии вне анализа слова и имени. В слове и имени – встреча всех возможных и мыслимых пластов бытия; и еще не было дано достойного анализа имени (200); диалектическая мысль анализа… На анализе слова должно возникнуть и учение о разделении наук (195); в центре нашего анализа полагали сущность (161). Мы вывели наши принципы слова из анализа самого разума (181).