Жизнь есть неумолчное становление (118).
1. Диалектика дает возможность формулировать все специальные моменты в человеческом слове, которые являются достоянием тех или иных наук, оперирующих со словом (195). Я почти первый в русской философии вскрыл живую и трепещущую стихию слова, подчинивши ей другие, более отвлеченные – и, в частности, логические и лежащие в основе науки – моменты (47). Диалектически вывести имя, значит вывести всю сущность со всеми ее подчиненными моментами (175).
2. <мы> установили, что предметом слова может явиться только эйдос какой-нибудь сущности, что эйдос и сущее неразъединимы, что предмет в своем качестве предметности рождается только с момента меонального определения эйдоса, и т.д. (181) В сущности заключены моменты: материально-меональный, момент инобытия как принцип второго оформления сущности, т.е. оформления вне себя, в инобытии (225). Так рождаются с диалектической необходимостью три необходимые момента в каждой сущности: момент генологический, или момент сверх-сущего единства, охватывающего все бытийные и все не-бытийные, меональные, моменты вещи; момент эйдетический и момент генетический, т.е. алогически-становящийся, или момент вечной подвижности и жизненности устанавливаемого смысла в пределах эйдоса и начального единства (109). К этому необходимо прибавить момент меонально-фактический, телесно-сущностный, гилетический, софийный (в широком смысле), то эйдетическое «иное», на фоне которого, как факта, происходит обрисовка, т.е. оформление самого смысла (109 – 110). Если нет гипер-ноэтического момента, нет мыслящего, ибо ему нечего было бы мыслить, ни мыслимого, ибо его некому мыслить (102); в сущем, если оно действительно существует, есть момент не-сущего (109); морфный, или топологический момент эйдоса (124 125). Все моменты определения понятия эйдоса сами собою вытекают из диалектики сущности (130).
3. Всякий момент сущности может послужить основой для самостоятельной конструкции (224); логос того момента в софийности, при помощи которого она делается энергией, т.е. выражается как соотнесенность и тождество со всем вне-сущностным и алогическим (225). Переходя к дальнейшим моментам мифа, мы находим моменты морфный и схемный (208). До сих пор мы упомянули логос мифа, эйдоса, топоса и схемы. Все это суть вне-выразительные моменты смысла (210); символ, или выражение, есть выражение всей сущности, со всеми ее отдельными моментами (211).
4. Этот момент того, что мыслится о предмете, мы закрепили термином чистой ноэмы, или просто ноэмы (93).
5. Физическая энергема устанавливается при анализе слова «сверху», т.е. с точки зрения «объективной» предметности, предметной сущности слова; в этой предметности фиксируется один из многочисленных, и притом примитивнейший момент, и затем уже решается вопрос, как этот момент дан в физических вещах (т.е. в звуках) (84). Логос есть смысловое становление сущности без самой сущности; для него нет той нерасторжимой спаянности трех моментов, которой живет диалектика; все три диалектические момента для него дискретны. Когда логос говорит об одном из них, это не значит, что он говорит тут же и о других (142). Если слово есть нечто живое, то необходимо, чтобы были живыми и три диалектических момента (117). В эйдосе два момента – созерцательно-статический и диалектически-подвижный; разъединение их – условно, и на деле нет одного из них без другого (130).
