«Философия имени», одна из самых знаменитых книг А.Ф. Лосева, представляет собой теорию знака, символа, мифа и имени в их диалектическом движении. «Ранний» Лосев создает метод, который доказал своей эффективностью наличие неисчерпаемых возможностей такой, казалось бы, хорошо изученной древней традиции, как диалектика. Книге присущи ясность и точность изложения, образцовая научная строгость, острая полемичность, критика сухого формализма и академизма.Для специалистов по философии, языкознанию, психологии, всех интересующихся историей отечественной культуры.•Имя – стихия разумного общения живых существ в свете смысла и умной гармонии, откровение таинственных ликов и светлое познание живых энергий бытия. В любви мы повторяем любимое имя и взываем к любимому через его имя. В ненависти мы хулим и унижаем ненавидимое через его имя. И нет границ жизни имени, нет меры для его могущества. Именем и словами создан и держится мир. Имя носит на себе каждое живое существо. Именем и словами живут народы, сдвигаются с места миллионы людей, подвигаются к жертве и к победе глухие народные массы. Имя победило мир.Весь физическим мир, конечно, есть слово и слова, ибо он нечто значит, и он есть нечто понимаемое. Без такого слова нет у нас и никакого другого слова. Это – затвердевшее, окаменевшее слово и имя, остывшее и обездушенное… Но оно хранит в себе природу, хотя и распавшуюся, истинного слова и только ею и держится.
Научное издание
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Рекомендована кафедрой истории зарубежной философии философского факультета МГУ
Издательство Московского университета
1990, 269 с.
Сдано в набор 19.12.89.
Подп. в печ. 07.05.90.
Тираж 40.000 экз.
Цена 1 р. 80 к.
Теоретический трактат «Философия имени» занимает особое место в творчестве А.Ф. Лосева. Книга вышла в свет в 1927 г. одновременно с целой серией больших работ А.Ф. Лосева, ставшей итогом первого периода его научной деятельности. Но в этом блестящем ряду она выделяется своей изощренной теоретичностью и концентрированностью на главных проблемах мировоззрения автора. В ее лаконичных, иногда суховатых и перегруженных терминологией построениях, в ее формулах, сжато выражающих результаты многолетних размышлений, просвечивает пафос «умного экстаза», о котором писали древние неоплатоники. Автор и сам называет «Философию имени» просто философией, подчеркивая, что речь в ней идет о главном и единственном предмете, которым занимается эта наука.
То, что книга оказалась теоретическим итогом большого периода (о следующем периоде можно было бы сказать: «дальше – тишина»), то, что она сжала в одну конструкцию богатство многих философских течений начала века, определило ее дальнейшую судьбу. С одной стороны, она впечатляла своей глубиной, с другой – содержание ее было так закодировано, что она выпала бы из научной жизни (что и произошло), даже если бы для этого не было политических причин. Надо надеяться, что теперь это зерно даст всходы, потому что пришло время расшифровывать и усваивать ее содержание.
Попробуем начертить систему историко-философских координат, своего рода карту, в которой можно разместить содержание «Философии имени». Конец XIX – начало XX в. – время глубокого поворота в западноевропейской философии. Постепенно возрождается трансцендентальная философия, которая в свое время сделала новую эпоху, но была вытеснена практицизмом и витализмом XIX в. На Востоке и Западе начинаются переосмысление религиозного опыта, борьба с либеральной теологией, с «розовым христианством», с непомерным втягиванием религии в «царство кесаря». Это, скорее, период размежеваний, чем соединений: и философия и богословие стремятся вернуться к истокам, найти свою собственную природу. В философии самыми показательными явлениями были неокантианство и феноменология. Неокантианство ищет чистую структуру познавательной и этической способности, но не понимает диалектической традиции западной философии. Исключением, быть может, оказался Кассирер, совместивший в своем позднем творчестве философию познания, языка, мифа и символа на трансцендентальной основе. Феноменология нащупывает новый путь философии, открывая мир активного сознания, который строит рациональность особого типа, свободную от психологических привнесений и некритических допущений. Но феноменология отгораживается от содержательной стороны анализа, замыкаясь в рамках описания чистых явлений и конструирования их смыслов. Свой особый путь в этом течении находит русская философия, пытающаяся строить «конкретную метафизику», соединить личностный смысл с формальным анализом, однако ей не хватает строгого метода и последовательной систематичности. Работа А.Ф. Лосева – как раз тот пункт развития русской философии, в котором происходит встреча духовной эволюции с созданием формального метода. (Интересно, что «Философия имени» выходит в один год с «Бытием и временем» М. Хайдеггера, где западная философия прорывается к аналогичному синтезу.)
