К. Каутский в своем обобщающем труде «Материалистическое понимание истории» (Т. 1—2. 1927—1929; русск. перевод второго тома «Государство и развитие человечества»: М.-Л., 1931) в ряде мест склонялся ко взгляду, что в основе развития производительных сил лежит процесс познания природы. В конечном счете он создал своеобразную концепцию развития человечества, в которой проявилась присущая ему тенденция к биологизации социальных явлений. «Я думаю, — писал он, — что общий закон которому подчинено как человеческое развитие, так и развитие животного и растительного царств, состоит в том, что всякое изменение как обществ, так и видов может быть сведено к окружающей среде. Где эта среда остается неизменной, там остаются неизменными и населяющие его организмы и организации. Новые форм организмов и общественных организаций появляются лишь в результате приспособления к изменяющейся среде».151 Каутский К. Материалистическое понимание истории. Т. 2. Государство и развитие человечества. М.-Л., 1931. С. 630.
Но в отличие от животных человек сознательно создает искусственные органы — орудия труда и организации, которые становятся новыми элементами окружающей среды. В результате среда меняется, что делает необходимым изменение общества. К. Каутский следующим образом формулирует всеобщий закон человеческого развития: «создание новых учреждений для разрешения вновь возникающих проблем, каковые учреждения не только служат для разрешения этих проблем, но и скрывают в себе новые проблемы, которые делают необходимым создание в интересах общества новых учреждений и т.п.».152 Там же. С. 634.
В применении, по крайней мере, к капитализму, проблему источника развития производительных сил вполне можно решить, не выходя за пределы производства. Этот источник совершенно ясен: стремление капиталиста извлечь максимально возможную прибыль. Капиталистическое производства есть производство ради прибыли. И стремление к извлечению прибавочной стоимости вытекает вовсе не из какой-то вечной природы человека. Оно порождается существующей системой экономических отношений. По существу, это показали экономисты еще до Маркса. Последний лишь глубоко разработал и обосновал этот взгляд. Таким образом, в применении к капиталистическому обществу источник развития производительных сил заключен в существующих экономических, производственных отношениях. Именно экономические отношения при капитализме стимулируют прогресс производительных сил.
Политэкономия возникла как наука о капиталистических и только капиталистических экономических отношениях. Никаких других экономических отношений она долгое время не знала. Как мы уже видели, первым, кто обратился к изучению иных, кроме капиталистических, экономических отношений был Р. Джонс. К. Маркс и Ф. Энгельс прекрасно понимали, что кроме капиталистической системы экономических отношений существуют и другие системы, качественно отличные от буржуазной, и что они тоже нуждаются в исследовании. Помимо теории капиталистической экономики должны существовать теории и иных экономик.
Ф. Энгельс впервые ввел разграничение между наукой о капиталистической экономике — политэкономией в узком смысле слова — и наукой обо всех вообще экономических системах — политэкономией в широком смысле. Политэкономия в узком смысле является частью политэкономии в широком смысле наряду с другими ее частями, для обозначения которых Ф. Энгельс также употреблял термин «политическая экономия», сопровождаемый названием экономической системы, являющейся объектом исследования.
«Политическая экономия, в самом широком смысле, — писал Ф.Энгельс, — есть наука о законах, управляющих производством и обменом материальных жизненных благ в человеческом обществе».153 Энгельс Ф. Анти-Дюринг // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 20. С. 150.И тут же он подчеркивал, что политическую экономию в широком смысле нельзя понимать как одну, единую универсальную экономическую теорию, как теорию экономики вообще. Она неизбежно должна включать в свой состав столько теорий, сколько имеется особых систем общественного производства.
