Технический прогресс, облегчение нищеты в развитом индустриальном обществе, завоевание природы и постепенное преодоление материальной нужды имеют, по Маркузе, своим отрицательным следствием бездумное, некритическое приятие этого общества, отвержение отказа, питающего и литературу, и всю высокую культуру. "Дон Жуан, Ромео, Гамлет, Фауст, как и Эдип, стали пациентами психиатра. Правители, решающие судьбы мира, теряют свои метафизические черты. Непрерывно фигурирующая по телевидению, на пресс-конференциях, в парламенте и на публичных мероприятиях их внешность теперь вряд ли пригодна для драмы, кроме драматического действия в рекламном ролике, в то время как последствия их действий далеко превосходят масштаб драмы" [2]. Эта дедраматизация жизни, лишающая человеческую жизнь высокого внутреннего напряжения, энтузиазма и самопожертвования, не коснулась пока только так называемых слаборазвитых стран, где еще сохранился легендарный революционный герой, способный устоять перед телевидением и прессой.
Маркузе упрекает современное капиталистическое общество и в деэротизации жизни человека. "Механизация... "экономит" либидо, энергию Инстинктов Жизни, т.е. преграждает ей путь к реализации в других формах" . Как раз на это указывает романтическое противопоставление современного туриста и бродячего поэта или художника, сборочной линии и ремесла, фабричной буханки и домашнего каравая, парусника и моторной лодки и т.п. В старом мире действительно жили нужда, тяжелый труд и грязь, служившие фоном всевозможных утех и наслаждений. Но в нем существовал также "пейзаж", среда либидозного опыта, которого нет в нашем мире. "Окружающая среда, которая доставляла индивиду удовольствие - с которой он мог обращаться почти как с продолжением собственного тела, - подверглась жестокому сокращению, а следовательно, сокращение претерпел и целый либидозно наполняемый "универсум". Следствием этого стали локализация и сужение либидо, а также низведение эротического опыта и удовлетворения до сексуального" [4]. Маркузе сравнивает занятие любовью на лугу и в
1 Там же. С. 7.
2 Там же. С. 92.
3 Там же. С. 94. См. также: Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Киев, 1995. Гл. 10 "Трансформация сексуальности и Эрос".
4 Маркузе Г. Одномерный человек. С. 95.
218
автомобиле, во время прогулки любовников за городом и по Манхэттену и замечает, что в первых примерах окружающая среда становится участником, стимулирует либидозное наполнение и приближается к эротическому восприятию. "Либидо трансцендирует непосредственно эрогенные зоны, т.е. происходит процесс неренрессивной сублимации. В противоположность этому механизированная окружающая среда, по-видимому, преграждает путь такому самотрансцендированию либидо. Сдерживаемое в своем стремлении расширить поле эротического удовлетворения, либидо становится менее "полиморфным" и менее способным к эротичности за пределами локализованной сексуальности, что приводит к усилению последней" [1]. Таким образом, внешняя среда, создаваемая капитализмом, уменьшает эротическую энергию и одновременно увеличивает сексуальную энергию. Капитализм предоставляет большую степень сексуальной свободы: последняя получает рыночную стоимость и становится фактором развития общественных нравов. Человеческое тело, являясь инструментом труда, вместе с тем получает возможность проявлять свои сексуальные качества в мире каждодневного труда и в трудовых отношениях. Это - одно из уникальных достижений индустриального общества, сделавшееся возможным благодаря сокращению грязного и тяжелого физического труда, наличию дешевой элегантной одежды, культуре красоты и физической гигиены, требованиям рекламной индустрии и т.д. "Сексуальные секретарши и продавщицы, красивые и мужественные молодые исполнители и администраторы стали товаром с высокой рыночной стоимостью; даже правильно выбранная любовница - что раньше было привилегией королей, принцев и лордов - получает значение фактора карьеры и не в столь высоких слоях делового общества" [2].
