Маркузе обращает, в частности, внимание на контраст между изображением сексуальности в классической и романтической литературе, с одной стороны, и в современной литературе, с другой. Такие произведения, как "Федра" Расина, "Странствия" Гете, "Цветы Зла" Бодлера, "Анна Каренина" Толстого, определяются по своему содержанию и внутренней форме эротической тематикой. Вместе с тем сексуальность, хотя она абсолютна, бескомпромиссна и безусловна, входит в них в высшей степени утонченной и "опосредованной" форме. Полной противоположностью являются алкоголики О'Нила и дикари Фолкнера, "Трамвай Желание" и "Кошка на раскаленной крыше" Уильямса, "Лолита" Набокова и т.п. Здесь гораздо меньше ограничений и больше реалистичности и дерзости. "Ни об одной из сексуально привлекательных женщин современной литературы нельзя сказать того, что Бальзак говорит о проститутке Эстер: что ее нежность расцветает в бесконечности. Все, к чему прикасается это общество, оно обращает в потенциальный источник прогресса и эксплуатации, рабского труда и удовлетворения, свободы и угнетения. Сексуальность - не исключение в этом ряду" [3].
Маркузе - один из самых глубоких и последовательных критиков капитализма. Во многом это объясняется ясностью его исходной позиции, однозначностью оснований даваемых им оценок. Он рассматривает капитализм прежде всего как политический универсум, последнюю стадию реализации специфического исторического проекта - а именно, переживания, преобразования и организации природы как материала для господства [4]. На смену капитализму должно прийти, полагает Маркузе, коллективистическое общество, близкое к
1 Маркузе Г. Одномерный человек. С. 95.
2 Там же. С. 96-97.
3 Там же. С. 101.
4 См.: Там же. С. XX.
219
тому коммунистическому проекту, который обрисовал когда-то Маркс [1].
Критика Маркузе отправляется от реальных недостатков капиталистического общества. Оно и в самом деле является обществом расточительного потребления. Если бы хотя бы половина человечества вышла в сфере потребления на уровень развитых капиталистических стран, имеющиеся довольно ограниченные природные ресурсы (нефть, уголь, газ и т.д.) оказались бы исчерпанными в считанные десятилетия, а сама жизнь на Земле, как показывают расчеты экологов, сделалась бы невозможной.
Бытие человека в капиталистическом обществе действительно представляет собой состояние постоянного напряжения и постоянной готовности ко все новым и новым вызовам. Многие индивиды этого общества почти неспособны представить себе иной, не основанный на растущем потреблении способ существования. Сами капиталистические государства являются, по словам Ф. Фукуямы, "вялыми, пресыщенными, самодовольными, интересующимися только собою, слабовольными" [2].
1 "В чем истина новых левых, всех этих Маркузе и Сартров? - пишет Б. Парамонов. - В остром понимании культуры как репрессии, как формы угнетения, эксплуатации, видение нечистых ее, культуры, корней... Они... говорят: что культура - это компромисс, нет в ней окончательной правды, не это цель человечества. Цель человечества - преображение бытия. И вот тут начинается их неправда. Им мешает их революционный темперамент. Истинно у них описание ситуации, а не проекты ее преодоления. Зачем, скажем, противопоставлять Эрос цивилизации, когда нынешняя цивилизация достаточно терпима к самым разнообразным формам эротического удовлетворения? Эрос у Маркузе делается метафорой смерти как полного отсутствия желаний, т.е. их как бы тотального удовлетворения, Эрос у него отождествляется с Танатосом, недаром же появляется у него термин Великий Отказ, да еще с двух прописных. Это и есть графика смерти" (Парамонов Б. Конец стиля. М., 1997. С. 214-215).
2 Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. 1990. № 3. С. 136.
Маркузе, скорее всего, прав, что свобода дается индивидам капиталистического общества слишком большой ценою - ценой постоянного напряжения и непрерывной мобилизованности. Индивидуальная свобода, сопряженная с риском и постоянной ответственностью за каждый сделанный шаг, явно превалирует над ценностями спокойной, надежно защищенной от превратностей жизнью. Общественное мнение, каждодневно и упорно навязываемое прессой и телевидением, заглушает ответственность человека за собственные, только ему принадлежащие мысль и чувство. Такое мнение нередко затрагивает и частную жизнь людей, мешая отграничению ее от публичной жизни. Оно во многом искажает потребности человека, вовлекая его в нескончаемый поток все более изощренного потребления. Человек ставится своими неутолимыми потребностями в зависимость от своего окружения и общества в
220
