Якут пребывал в смятении. С одной стороны, неумолимая статистика – семь трупов, с другой – столь же железная непричастность Аронова к смертям. Его проверяли, перепроверяли и снова проверяли и каждый раз с тем же результатом – не виновен.
Это как в американском суде, когда двенадцать человек, не имеющих отношения к юриспруденции, выносят приговор, решая, виновен обвиняемый или нет. Не виновен.
Нет, ну как такое возможно, а? Семь трупов, стыкующихся в одной точке, имя которой Николас Аронов, и в результате пустота. Да пусть его Дьявол сожрет, если это совпадение. И трупов не семь, а восемь, даже девять, считая Романа Сумочкина, а с Августой Подберезинской и все десять. Тут уж впору поверить в существование таинственной Черной леди, которая живет в старинном зеркале и убивает всех, осмелившихся в это зеркало заглянуть.
В призраков Кэнчээри не верил, равно как и в подобные совпадения, потому и сидел, пытаясь разобраться в происходящем. Итак, Сурькова Анна, блондинка-Элиз, первая, с кем был заключен официальный контракт, погибла в автокатастрофе, Аронов в это время находился в Италии, то есть вроде бы как ни при чем. Такмыш Анну убила банда не то националистов, не то неофашистов, подонков нашли, судили и осудили. Аронов снова ни при чем. Виктория, она же Валентина Стигова, попала под колеса автомобиля… была пьяна, к тому же под кайфом, умерла не приходя в сознание… Далее по очереди – купание с летальным исходом, передоз, два самоубийства и одно откровенное убийство, главное, во всех случаях Аронов ни при чем.
Эта непричастность бесила. Эгинеев готов был спорить на все, что угодно – да хоть на квартиру, которую все никак не получалось разменять – что за всеми этими смертями стоит Великолепный, Умный и Очаровательный Ник-Ник.
Когда зазвенел-зачирикал сотовый, Кэнчээри был уже в той стадии, когда хочется послать все и вся на три буквы да напиться.
– Слушаю.
– Кэнчээри Ивакович? Извините, за беспокойство… – она замолчала.
Она позвонила! Сама! Вчера он заставил ее записать номер телефона, но надеяться, что она позвонит…
– Кэнчээри Ивакович…
– Да, добрый вечер. – Эгинеев постарался говорить спокойно, хотя видит Бог, сердце от волнения из груди выпрыгивало.
– Добрый.
– Что-то случилось?
– Да, вернее, нет. Просто… Ну… Я не знаю, как сказать.
Эгинеев каким-то шестым чувством понял, она уже жалеет, что позвонила, и сейчас, извинившись за беспокойство, просто положит трубку. А это будет катастрофа. Нет, катастрофы он не допустит.
– Если вам неудобно говорить по телефону, стоит встретиться?
– Встретиться? – Она удивилась, но сразу не отказала. – А где?
Где? Черт побери, а это проблема. Такую женщину не пригласишь в «Макдоналдс» или «Чебуречную», она привыкла к шикарным ресторанам, а капитан Эгинеев на шикарные рестораны не зарабатывает. Домой вести? Там Верочка и этот ее… супруг. Да и не согласится она ехать в гости к малознакомому мужчине. К ней напрашиваться тоже неудобно.
– А давайте в парке? Погуляем, воздухом подышим.
– Давайте. – Согласилась она. – А какой парк?
– На ваш выбор. А еще лучше, я за вами заеду и вместе решим.
– Хорошо.
Ее согласие окрыляло, Эгинеев в жизни себя таким смелым не чувствовал. Лишь бы не передумала…
