– Ксана, когда ты научишься слушать? Перебивать собеседника – признак дурного тона. Хотелось бы, чтобы твои манеры изменились к лучшему. Итак, ты переедешь. Квартира обставлена специально для тебя, вернее, под твой образ, поэтому переклеивать обои, перекрашивать потолок и пол, покупать новую мебель, ковры, хрустальные бокалы и прочую ерунду запрещено категорически.
– Почему?
– Потому что ты со своим мещанским вкусом моментально сведешь все мои усилия на «нет». Теперь что касается остального: гостей не приглашать, с соседями не знакомится, и вообще постарайся не выходить без надобности.
– Я под домашним арестом?
– Как тебе удобнее. Хочешь – представляй себя несчастной пленницей на пиратском корабле, хочешь – куколкой, из которой вот-вот вылупится бабочка. А это, Ксана, процесс сложный, излишнее внимание только во вред.
– Ладно-ладно, я поняла.
– Сомневаюсь, но поверю. Значит внешних контактов никаких, о прошлом – друзья, подруги, родственники, любовники – забудь. Одежда… Сам куплю. Ты не поверишь, но женщина в старом, застиранном халате с полотенцем на голове и зеленой маской на лице способна испортить самый изысканный интерьер. Поэтому одеваться будешь так, как я скажу, даже дома. Нет, особенно дома. Никаких интервью, фотографий. Что еще?
– Дышать можно?
– Можно. – Разрешил Ник-Ник. – Есть тоже можно, но осторожно, вес не должен меняться, потолстеешь – пеняй на себя. Все, иди собирайся.
– Так мне и собирать-то особо нечего.
– А, ну да, конечно… Одежду Лехин выдаст. Деньги… Деньги тоже, много не трать, да и старайся пореже выходить из квартиры. Лучше вообще не выходи.
– Да поняла уже!
– Это хорошо, что поняла. Смотри, Ксана, не подведи. Я страшно не люблю, когда меня подводят.
В этот момент Ник-Ник выглядел… иначе. Скажем, человек с таким взглядом способен на многое. Совершенно не к месту вспомнилось, что в Аронова стреляли.
Нашел ли он стрелка? А если нашел, что сделал?
Пожалуй, знать об этом не хочется.
И снова Ник-Ник колебался, на сей раз из-за Лехина. Старый друг, старый компаньон, не один год вместе, но именно сейчас Аронов увидел, насколько деградировал Марат. Он закостенел в своих убеждениях, словно рак-отшельник в маленькой ракушке. Ракушка чересчур мала, жмет, но рак терпит, не решаясь выползти из привычного домика и сменить его на другой, более удобный.
Отсутствие движения вперед – уже деградация, а Лехин предлагал шагнуть назад. Видите ли его люди подсчитали, что «л’Этуаль» убыточна. Да как им такое только в голову взбрело? Убыточна… Да благодаря «л’Этуали» Аронова знают не только в России, но и за ее пределами. Да к нему в очередь становятся.
Конечно, в последнее время дела идут немного хуже, но это естественный спад, слишком много новых имен вокруг, слишком много наглой, откровенной рекламы, вот люди и потянулись. Ничего, пусть увидят, пусть распробуют, пусть на собственном опыте ощутят, что у «л’Этуали» нет и не может быть конкурентов. Она единственная в своем роде.
Элита.
Еще и события эти не к месту. Оказывается, новость о том дурацком конкурсе, в котором Ник-Ник проиграл, успела облететь пол-Москвы, прибавьте сюда нелепую смерть Сумочкина, и совсем уж непонятное покушение на самого Ник-Ника.
Про покушение, правда, никто не знает, кроме Лехина и Ксаны, но народ все равно напуган, смущен, стесняется. Высший свет – это гадюшник, в котором нет места громким скандалам. Во всяком случае, Аронов не в состоянии их себе позволить.
Ничего, «л’Этуаль» выплывет, обязательно выплывет, нужно только подождать.
И запустить новый проект.
Проекты всегда приносили доход, а Марат застрял на уровне швейной фабрики. Ну естественно, что магазины готовой одежды держать выгодно, в Москве полно девчонок, готовых выбрасывать деньги за вещь, украшенную лейблом известной фирмы, а торговать маечками серийного производства за двести долларов штука проще, чем эксклюзивными нарядами, цена которых определяется готовностью потребителя платить.
Все они потребители. И те, кто, потянувшись за крошечной звездочкой на синем фирменном ярлыке, покупает обычную в общем-то вещь, и те, кто в желании выделится, приобретает очередную безумную фантазию. Иногда Аронов нарочно создавал нечто совершенно неприемлимое с точки зрения эстетики и практичности, нечто безумное, как сон шизофреника, и столь же дорогое. Ни один человек в здравом уме не купил бы это. Но раз за разом выходило, что Аронова окружают безумцы, готовые покупать безумные вещи по безумным ценам.
В конечном итоге, он сам ввязался в это.
Ник-Ник давно уже не позволял себе думать о
Лехин сказал:
– Ты так возишься с этой девчонкой только потому, что она похожа на Августу. Да они все похожи на Августу. Ты гонишься за прошлым, Аронов, но прошлое нельзя вернуть…
