– Ну здравствуй, Шерил – произнес дух, смотря на женщину в бордовом платье, которая закончив бурчать себе под нос, наконец остановила ритм и посмотрела на результат проделанной работы. Но не успела она ничего сказать, как центр их круга стал до отказа набиваться сущностями. Но каждая из них прикасаясь к костру – исчезала, то воспаряя к небу, то соскальзывая тенью в землю. Шерил оглянулась вокруг, где-то была пробоина, и увидела, что один из кристаллов сдвинут, а позади него в темноте леса исчезал убегающий мальчик. Он, должно быть, открыл глаза раньше положенного и увидел то, что не следует видеть остальным.
Услышав шорох и тихий крик своего соседа, Роб тоже открыл глаза. Но все, что он увидел, это старуху, безмолвно смотрящую на кончики языков костра, убегающего мальчика и его забытый рюкзак в значках.
Он схватил его и кинулся следом: “Взрослые уж как-нибудь найдут дорогу домой”, – подумал он.
Мистер Лис не сводил взгляд с костра. Он увидел как дух, воспользовавшись
смятением шамана, сделал элегантный шаг вперед и вышел за пределы разрушенного круга, сказав:
“А теперь кошки нет, есть только пустота разрывающая пространство своей тишиной и ваше сожаление” – и продолжил прогулку по лесу.
Мистер Лис почувствовал страх. Ведь это был именно он, тот друид, что искромсал его шерсть рунами.
Сирша сидела на высоком холме, на котором одиноко стояла спутниковая вышка. Деревня, раскинувшаяся внизу с ее крошечными, казалось картонными домиками, спокойно проживала очередной день. Хотя шквалистый ветер и прекратился, она знала, что у местной ремонтной службы уйдет еще полдня, чтобы починить оборванные провода.
– Они такие крошечные, но даже они не настолько малы как ты – сказала она, обращаясь к кому-то.
Сирша схватила в воздухе двумя пальцами один из домов, из него как раз в этот момент вышла женщина в шортах и футболке и направилась в лес.
Сирша сделала глоток чая из термоса, который заварил ей Роб. Несмотря на теплый последний день лета, она сидела в теплых носках и свитере, ведь стала беречь себя пуще прежнего.
“Мы. Мы. Мы.
Пробую кончиком своего языка. Смакую.
Приятно быть в нас”.
Перед ее глазами пронесся вчерашний вечер. Как она стояла в доме Роба, к которому пришла, испугавшись темноты, руководимая всю дорогу лишь фонариком.
“Знаешь, мне бы хотелось запомнить ещё пару-тройку воспоминаний о приятных вечерах вместе, прежде чем мы расстанемся навсегда”.
На самом деле она просто соскучилась по прикосновению к нему, этому человеку, пахнущему кедром, живущему в лачуге на краю леса.
По его ловцам снов, плетеным мандалам, связки из металлических слонов с бусинами. По его палантину со слоном Ганешей, висящему прямо на стене и пропахшему благовониями с кухни. И даже по подушкам, раскиданным на атласной простыне кровати с африканским орнаментом.
Он принял ее без лишних слов, напоил чаем, рассказывая, о том, что только что провожал домой мальчика, чьим значкам могли бы позавидовать даже коллекционеры, приехавшие с олимпиады 1989 года.
Как она стояла в его ванной комнате с тестом на беременность в руках. Бездушно, без эмоций, подсчитывая в уме, сколько уйдет времени на то, чтобы продать недвижимость и купить что-то новое в городе.
Но когда она вернулась на кухню к Робу, перед тем как вымолвить хоть слово – начала плакать, понимая, что после того, как слова прозвучат вслух, правда пропитает реальность. И он все понял без слов. И он воскликнул “да!”. Они пролежали весь вечер в объятиях, смотря на картину индийской богини. Не произнеся ни слова, она лишь улыбалась, а он гладил ее живот.
“Мои руки пытаются запомнить новую реинкарнацию такой знакомой плоти”.
Наутро Сирша проснулась другой.
“Я просто есть. И этого достаточно, чтобы чувствовать себя ценной. Во мне растет новый человек. Мне не надо никуда бежать, чтобы найти смысл, мне не надо ничего достигать, чтобы другие ценили мою жизнь.
Я просто есть.
И этого достаточно.”
Сонный Роб уже стоял у плиты варя кашу, добавляя в нее масло, посыпая корицей, изюмом и кубиками нарезанных яблок. Ему нужно было как можно скорее обойти основные стоянки туристов, чтобы проверить потухшие костры, но, кажется, в этот раз он никуда не торопился.
Сирша безмолвно села за стол, не привлекая внимания, наблюдала за ним, стоявшим в пижамных штанах, скользя взглядом то вверх, то вниз по его спине. Она думала о том, как всего несколько дней назад чуть не вышибла себе мозги, стоя под той кровавой полной луной. О том, что она никогда в жизни не держала ребенка на руках. И о том, что за всю свою жизнь она достигла мастерства лишь в одном – приготовлении сэндвичей.
Сирша вспомнила, как перед их расставанием нашла его старый блокнот. Там Роб подробно прописал план, как покорить ее сердце.
Конечно, ей это казалось презабавным.
Но также стало немного грустно от того, что она как будто была зверьком для охоты и что вся история их влюбленности была не набором случайностей, как ей казалось прежде, а его холодным расчетом.”
.
.
