108 Bourdieu: «
109 Veblen:
110 Поэтому Колин Кэмбелл критикует Веблена за смешение двух типов объяснения - формального объяснения и объяснения функционального - при определении расточительного потребления (Colin Campbell: «Conspicuous Confusion? A Critique of Veblen’s Theory of Conspicuous Consumption»). Во всяком случае, следует признать, что Веблен не всегда одинаково четко различает указанные понятия.
111 См., например: «Новая мелкая буржуазия всецело предрасположена к участию в навязывании другим того образа жизни, который присущ новой буржуазии, поскольку в общем и целом именно позиция новой буржуазии является конечной целью стремлений мелкой буржуазии и, безусловно, финальной стадией ее жизненного пути. […] Эта мелкая буржуазия готова выполнять функцию посредника, способствующего включению в процессы потребления и конкуренции именно тех, от которых она сама любой ценой хотела бы себя отделить» (Bourdieu:
112 Чтобы избежать «экономических» аспектов как базиса для символического капитализма, Бурдьл предлагает ряд «неэкономических» видов деятельности, которые предусматривают обмен. Он утверждает, что «экономизм - это форма этноцентризма» (Bourdieu:
113 Cp. Bourdieu:
114 Ibid., С. 219.
115 Ibid, с. 36.
116 Ibid, с. 73.
117 Ibid, с. 52.
118 Ibid, с. 45.
119 Ibid, с. 38.
120 Ibid, с. 126.
121 Blumer «Fashion: From Class Differentiation to Collective Selection», s. 281.
122 Как указывает социолог Фред Дэвис, проблема также заключается в том, что теория Блумера не учитывает весь аппарат, который используется при рассеивании и популяризации определенного стиля, а именно усилия дизайнеров, домов мод, исследователей рынка и прессы (Davis:
123 См, например, Hollander:
124 Hobsbawn:
125 Cp. Davis:
126 Cm. Crane:
127 Lipovetsky: Z/iiwp/7-й
128 Cp. Hollander:
129 Lipovetsky:
130 Cp. Breward:
131 Lurie:
132 Ibid, c. 5.
133 Ibid, c. 35 и далее.
134 Ibid, c. 244 и далее. Следует признать в данном случае, что это утверждение Джеймса Лавера, категоричность которого Лурье смягчает, но все же поддерживает.
135 Еще одна проблема, которая имеет место в отношении книги Лурье, заключается в том, что она, судя по всему, понимает язык, исходя из дискредитировавшей себя теории идей, которую она рассмотрела через призму психоанализа. В соответствии с этой теорией языковые выражения получают значение путем ассоциирования их с независимыми от языка идеями, существующими в человеческом сознании. Эта теория, получившая широкое распространение среди британских эмпириков, столкнулась с неразрешимыми проблемами при объяснении того, каким образом функционирует язык, а большинство современных философов-языковедов изначально критикует эту теорию. (Более полное объяснение сути данной теории и проблем, с ней связанных, см. Svendsen и Saatela:
136 Davis:
137 Barthes:
138 Ibid, C. 8.
139 Ibid, c. 213 и далее.
140 Ibid, с. 236.
141 Ibid, с. 287 и далее.
142 Ibid, с. 263.
143 Вероятно, в данном случае можно привести аргумент, в соответствии с которым подобный подход проявляется в том, что у современных критиков принято называть понятием «умышленно неверный вывод», суть которого заключалась в том, что значение произведения искусства невозможно объяснить, ссылаясь на замыслы его автора; здесь значение имеет сама работа. (Ср. Wimsatt и Beardsley: «The Intentional Fallacy».) С другой стороны, вполне обоснованно можно критиковать часть тех предпосылок, которые выделяют современные критики, например, что произведение должно рассматриваться как абсолютно автономная единица.
144 Broch:
