9) Чем в большей степени фенотип должен представлять собой произведение не только информационное, но также и материальное (подразумеваем: определенный физический объект), тем в большей степени существен для него субстрат, из которого состоит генотип. Это видно из того, что в нашей модели железные кости (которые воспринимаются в фенотипах как «свет») можно заменить на изготовленные из различных ферромагнитных материалов, а кроме того, ту же самую семантическую функцию (функцию уведомления, что «горит свет») можно перенести на произвольные субстраты: бумагу, кожу, сталь, даже облака. Надо только установить перед этим должные знаковые соответствия. Вместе с тем, применив материальный субстрат органического генотипа, мы получим его структурную модель, у которой «отобрана» ее фенотипическая «каузальность», а тем самым и «семантика».
10) То же различие между информационными и материальными фенотипами является причиной того, что в естественном языке соответствия имен и десигнатов не являются векторами (физическими величинами, указывающими направление вдоль причинных цепей из определенного прошлого в будущее), но представляют собой
11) Именно поэтому, вследствие такого разрыва между информационными и материальными фенотипами, то, что один человек говорит другому, может по содержанию противоречить законам физики. Дело в том, что наши артикуляции не подвергаются в ходе восприятия немедленной проверке на эмпирическое их соответствие этим законам. Зато то, что между собой «говорят» организмы, когда предки через хромосомы «артикулируют» свои сообщения потомкам, не может в плане своей семантики ни на йоту противоречить законам физики. Потому что здесь не только десигнаты «высказывания» являются физическими объектами (так случается и в естественном языке), но сверх того артикуляция должна вызвать к жизни эти десигнаты, то есть создать их, а потому физическими должны быть и сам синтаксис, и логика этого высказывания. Ведь на естественном языке можно сказать: «У маленькой огромной собаки три ноги, и у нее семь ног». Но ничего подобного и никаким способом нельзя артикулировать на языке наследственности. На этом языке невозможно артикулировать ничего антиномического.
12) В модели с железными игральными костями можно высказать ложное предложение, передав костями выражение, означающее «свет», когда на самом деле темно. Напротив, в модели с костями из урана ложное предложение высказать нельзя, потому что «значение» сообщения тождественно его предметному состоянию в фенотипе. Генотип передает значение «взрыв» в том, и только в том случае, если действительно в восприятии дан взрыв. Если же он не дан, то и в генотипе нет ложного значения, но он и не несет вообще какой бы то ни было семантической нагрузки. Поэтому же и «локусы» хромосом, химически подобные генам, но не управляющие никакими признаками фенотипов, ничего не значат — и поэтому такие «локусы» не являются генами.
13) Как мы видим, в модели с железными игральными костями можно лгать, потому что здесь возникшая в диахронии физическая связь между выражением и десигнатом остается в прошлом, а в настоящем эта связь уже не подвергается проверке на физическую адекватность. Аналогичным образом и на этническом языке можно лгать. Однако в модели с костями из урана — невозможно, потому что в ней не только синтаксис стабильно остается частью физики, той самой, которая присутствовала в диахронии, но частью физики остается и семантика как деятельное отношение, соединяющее генотип с фенотипом.
