Все эпизоды воскрешения умерших как в Ветхом, так и в Новом Завете имеют несколько общих черт, интересных для нашего рассказа. Во-первых, все мнимо умершие являлись молодыми людьми. Так, дочери Иаира, согласно сообщениям Луки и Марка, было 12 лет. Точный возраст других не указывается, но так как их именуют отрок, девица, сын вдовы, то понятно, что речь идет о подростках, юношах и девушках. Значит, смерть их не могла быть естественной. Во-вторых, не говорится о каких-либо несчастных случаях, травмах, ранах, эпидемических болезнях. В-третьих, сами целители расценивают их состояние не как смерть, а как сон — «не умерла девица, но спит». В-четвертых, не упоминается ни о каких признаках тления, нет косвенных указаний на наличие трупных явлений. В-пятых, во всех эпизодах Библии время от наступления смерти до воскрешения очень незначительно, в пределах одного дня, так как по иудейским законам погребение должно быть осуществлено в день смерти, если только этот день не был праздничным. Все это дает основания предположить, что мы в данном случае имеем древнейшие свидетельства о летаргическом сне.
Но из однотипной по своим признакам цепи эпизодов воскрешения мертвых в Ветхом и Новом Завете выпадает один, наиболее известный, наиболее часто отражаемый в произведениях искусства и литературы — воскрешение Лазаря. Даже лечебные учреждения называют именем Лазаря — лазареты.
«Во всей жизни Христа не было более важного события, чем воскрешение Лазаря», — писал оригинальный русский мыслитель Н.Ф.Федоров. Чем же воскрешение Лазаря отличается от воскрешения Христом дочери Иаира и сына вдовы наинской? Почему этот эпизод стоит особняком в прочем ряду чудес?
Для начала напомним евангельский сюжет. Лазарь был братом Марии и Марфы, верных последовательниц Христа. Именно Мария, сестра Лазаря, в свое время помазала ноги пришедшего к ней в дом Иисуса миром и вытерла своими волосами. Когда Лазарь умер, Иисуса не было в Иудее, он находился за Иорданом. Услышав о болезни Лазаря, он сразу же поспешил в Вифанию, селение, где тот жил, в 15 стадиях (примерно в 45 км. —
Этот рассказ о воскрешении, в отличие от предыдущих, мы никак не можем связать с явлениями летаргии, так как здесь недвусмысленно говорится о трупных явлениях («уже смердит»), что является достоверным признаком действительной, а не мнимой смерти. К тому же с момента наступления смерти прошло уже четыре дня, произошли необратимые процессы. Журналист Б.Дедюхин в статье «Сердца сокрушенные», посвященной описанию жизни современных русских монастырей, пишет: «Если поверить и то, что воскрешение Лазаря — факт исторический, то ведь это может полностью перевернуть в человеке все представления о жизни и смерти».
Итак, нам остается признать, что воскрешение Лазаря нельзя объяснить с точки зрения науки и следует отнести к чудесам. Сюжет воскрешения Лазаря встречается только в Евангелии от Иоанна и полностью отсутствует у Луки, Марка и Матфея.
Еще больше свидетельств об оживлении мнимо умерших встречается у античных авторов. Эскулап, по преданиям, приводил в чувство считавшихся умершими людей. Асклепиад, встретившись с погребальной процессией, вскричал: «Тот, кого вы земле предать хотите, еще жив!»
Плиний (23–79) повествует о многих случаях, когда люди во время самого погребения опять оживали.
Известно, что Аполлоний Тианский, оказавшись при выносе тела одной умершей девушки знатного римского рода, которая, будучи уже невестою, к сожалению всех римлян, умерла, приказал поставить гроб на землю и оживил ее.
Ацилий ожил на погребальном костре и просил помощи, но пламя было уже не погасить. Подобная участь постигла Л.Ламию.
Демокрит (ок. 460–371/370 до н. э.) также приводит пример одной девушки, которую преждевременно сочли умершею.
Византийские греки имели обыкновение людей, якобы умерших и опять оживших, торжественно принимать в число живых людей. Они повторно крестили их и для отличия от прочих людей называли таковых «обмиравшими» (Hyfterapotmi).
В отличие от византийских греков, индусы относились к очнувшимся после летаргического сна крайне настороженно. Об этом сообщает Редьярд Киплинг (1865–1936), великолепный знаток местного быта и нравов, мнением которого интересовался даже британский главнокомандующий, граф Роберт Кандагарский. Профессиональная репортерская выучка помогла Киплингу получить глубокое знание разных сторон индийской жизни, которые долгие годы служили ему надежным источником творчества.
