Известно, что в средние века простых людей хоронили в общих могилах, которые открывали всякий раз, когда нужно было положить нового покойника. Это могло служить источником накопления действительных фактов о заживо погребенных. Вероятно, такие случаи имели место, но даже при их наблюдении современники трактовали их совсем с других позиций, не судебно-медицинских, а нравственно-назидательных.
Так, в одном «примере» рассказывается, как два крестьянских рода смертельно враждовали между собой, и случилось так, что главы обеих семейных групп скончались в один и тот же день и, поскольку принадлежали к одному приходу, были погребены в одной общей могиле. Произошло «неслыханное чудо»: их тела повернулись спиной друг к другу, толкаясь и пинаясь так, что в борьбе участвовали и головы, и ноги, и руки. Пришлось их выкопать и похоронить в разных местах. Вражда мертвецов послужила уроком для оставшихся в живых, которые достигли примирения.
Уже знакомый нам монах-проповедник XIII века Цезарий Гейстербахский утверждает, что эта история подлинная и произошла недавно в Кельнской епархии. Как видим, даже факт нахождения захороненных тел не в канонических позах не навел никого на предположение о возможности погребения заживо. Очевидцы предпочли поверить в совершенно фантастическую историю о вражде мертвецов, чем докапываться до действительной сути данного события.
Многие «примеры» сообщают о возвращении к жизни людей, побывавших «на том свете», что также косвенно свидетельствует о возможности летаргии.
Один монах не успел уплатить корабельщикам за перевоз один обол и скончался, забыв упомянуть на исповеди о своем пустячном долге. Но на том свете эта мелочь выросла перед ею взором до такой степени, что он просил ангелов вернуть его душу в тело. Воскреснувший монах исповедался аббату и, как только долг был погашен, вновь испустил дух. Известие верное, ибо Цезарию Гейстербахскому о нем поведал аббат, беседовавший с тем аббатом, которому исповедовался покойник.
Тот же Цезарий Гейстербахский рассказывает о возвращении к жизни человека, побывавшего после кончины на Страшном суде. Он слышал об этом удивительном происшествии от самого героя, Эйнольфа, сделавшегося впоследствии монахом. Когда тот был мальчиком, то заболел и умер без причастия, «воскреснув» только через длительное время.
В другом «примере» повествуется об одной женщине, ведущей праздную жизнь, которая была потрясена проповедником до такой степени, что умерла; однако ей было дано возвратиться к жизни и исповедаться.
Широко известен трагический случай, происшедший с гениальным врачом-анатомом и хирургом эпохи Возрождения Андреем Везалием (1514–1564). Своим трудом «О строении человеческого тела», изданным в 1543 году, Везалий положил начало современной анатомии. Блестящие исследования Везалия привели его к столкновению с католической церковью. Доведенный своими врагами до отчаяния, он прекратил научную деятельность в Италии, сжег свои рукописи и стал придворным врачом в Мадриде, где и случилось то, что привело этого гениального анатома к гибели.
О последних годах жизни Везалия известно немного. В письмах его современников высказывается предположение, что за вскрытие умершего, у которого еще сокращалось сердце, инквизиция приговорила Везалия к смертной казни. По указанию короля Испании казнь была заменена паломничеством в Палестину «для искупления грехов». В 1564 году Везалий с женой и дочерью покинул Мадрид. Оставив семью в Брюсселе, он один отправился в далекий путь. На обратном пути из Иерусалима больной Везалий при кораблекрушении был выброшен на остров Занте (Греция), где и умер в 1564 году.
Но в примере с Везалием далеко не все однозначно. Случай с Везалием стал хрестоматийным для объяснения автоматической работы сердца. Известно, что в сердце существуют два нервных узла, в которых возникает возбуждение, обусловливающее работу сердца. И если удается сохранить жизнь извлеченного из организма сердца или оживить сердце трупа, то это, в свою очередь, связано с сохранением или пробуждением деятельности тех участков сердца, где есть узлы. Вот здесь-то и кроется разгадка секрета работы изолированного сердца. Иногда у человека после смерти автоматически деятельность сердечных узлов в слабом виде сохраняется еще некоторое время. Это бывает очень редко. Однако Везалий, видимо, при вскрытии трупа натолкнулся именно на такой случай. Но ни он, ни его современники ничего не знали о сердечных узлах и об их автоматической деятельности.
Если это действительно так, то пример с Везалием является не совсем корректным для иллюстрации нашего рассказа о летаргии. Здесь мы сталкиваемся с совершенно иным физиологическим явлением, не имеющим никакого отношения к «мнимой смерти».
Но, листая старинные книги, я натолкнулся на разные, отличающиеся от современной, хрестоматийной, версии происшествия с Везалием. Приведем дословно некоторые из этих «анекдотов», как тогда принято было называть подобные сообщения.
