Философия смерти полностью

Аналогичные сведения мы находим и в книге известного знатока церковных древностей Андрея Николаевича Муравьева (1806–1874) «Путешествие по святым местам русским». Описывая великокняжескую усыпальницу Архангельского собора Московского Кремля, он вспоминает эпизоды междоусобной борьбы за власть между Великим князем Василием II Темным и галицким князем Юрием Дмитриевичем (сыном Дмитрия Донского) с сыновьями: «Мал, оскорбителен казался Юрию удел его, после смерти брата Великого Князя Василия (Василия I. — С.Р.), и вместе с детьми своими, Косым и Шемякою, возбудил он двадцатисемилетнее междуусобие в земле Русской. Казалось, честолюбивый отец искал себе престола только для того, чтобы по ступеням его быстро сойти в могилу и туда же увлечь за собою старшего сына, ослепленного, сперва блеском венца, а потом рукою соперника (Косой был ослеплен по приказу Василия II, — С.Р.). Вопреки порядку Архангельских гробниц, одна могила заключала обоих, которым тесно было родовое их княжение, и даже третий сын Юрия, Дмитрий, красный телом и душою, опущен в тот же гроб, — так поскупилась земля Русская последним для них приютом!»

Итак, в Архангельском соборе в одной могиле лежат сын Дмитрия Донского Юрий со своими мятежными детьми — Косым и Дмитрием Красным. А где же третий, наиболее неугомонный сын Галицкого князя Юрия Дмитриевича, принявший от него эстафету мятежей, грабежей и разбоев, — Шемяка, само имя которого стало символом неправды и притеснений (вспомните русскую сатирическую сказку «Шемякин суд»). Оказывается, и после смерти тело его испытало не менее приключений, чем при жизни он сам, и было обнаружено лишь в 1987 году в Новгороде при обстоятельствах, напоминающих увлекательнейший детективный роман. Мы обязательно расскажем об этом в восьмой главе, а пока продолжим прерванную цитату.

«Но если согрешили против нее (Русской земли. — С.Р.) князья Галича, Юрий, Косой и Шемяка, то один Красный мог загладить тяжкие вины своего семейства чистою молитвенною жизнью. Во цвете лет преставился он, как тихий Ангел, и необычайная его кончина изумила современников.

Чувствуя приближение смерти, он приобщился святых тайн и, при чтении канона на исход души, испустил последнее дыхание; обряжали тело к погребению, но в полночь, сбросив с себя покрывало, громко возгласил мертвец Евангельские слова: „Петр же позна его, яко Господь есть“. Оцепенев от ужаса, диакон, читавший над ним псалтырь, едва мог разбудить спящих окрест; мертвец же повторял одно и то же; он не глядел глазами, но тело у него было как у живого. Красный запел церковную песнь, и с воскресенья до среды был жив, пел священные песни, читал наизусть святое Писание, не понимая, что ему говорили, но узнавал людей, хотя и отвечал без порядка; в среду умолк он, а в четверг скончался странный мертвец, во время литургии. Тело его привезено из Углича в собор Архангельский и оказалось нетленным при погребении — так записала сие дивное событие современная летопись».

Рассказы Н.М.Карамзина и А.Н.Муравьева об этом событии, несколько отличаясь в деталях, поразительно совпадают в главном, дополняя друг друга. На основании этих свидетельств мы можем предполагать, что Дмитрий Красный страдал поражением центральной нервной системы («лишился слуха, вкуса и сна») на фоне значительного повышения артериального давления, о чем свидетельствует тяжелое носовое кровотечение. Поставить какой-либо точный диагноз post factum на основании отрывочных сведений из летописи невозможно, но, вероятнее всего, это мог быть летаргический энцефалит, который привел больного к летаргии, ошибочно принятой за смерть. То, что по пробуждении Красный ничего не слышал и не понимал, может свидетельствовать о необратимом поражении слухового анализатора, что также подтверждает наше предположение о заболевании центральной нервной системы.

Не исключено, что повторная смерть Дмитрия Красного была не смертью, а лишь более тяжелым повторным приступом летаргии. Все летописи единодушно указывают, что на теле Красного не было ни малейших признаков разложения и даже трупных пятен, а за 23 дня пути от Углича до Москвы трупные явления непременно должны бы были, иметь место. То, что они не наступили, говорит не о святости Красного (весьма сомнительной, судя по его богатой приключениями жизни), а только об одном — весьма вероятно, что Дмитрий Красный был погребен живым, в состоянии летаргии.

Существование феномена летаргического сна в прошлом дало повод к созданию многочисленных сказок, сюжет которых условно можно было бы назвать «Спящая красавица». Героиня сказки, уколовшись заколдованным веретеном или надкусив волшебное яблоко, засыпает на много-много лет, и только поцелуй прекрасного принца пробуждает ее от оцепенения.