Е.Д.Турсунов, упоминая казахские, туркменские, монгольские, якутские и другие варианты сюжета, пишет о древнем происхождении эпизодов, повествующих о манипуляциях с телом убитой матери: "В истории с мертвым телом ясно проглядывает древний обычай наземного захоронения умершего, бытовавший со времен конца мезолита — начала неолита… Герой отправляется в путь, чтобы совершить наземное захоронение убитой матери, делает это так, как того требует обычай: одевает ее, сажает и отправляется подальше от селения. Однако явно недозволенные манипуляции, которые герой проделывает с трупом, используя его для обмана и хитрости, свидетельствуют о том, что сказка отразила уже изживающий, но не изжитый обряд. Это позволяет отнести возникновение эпизода ко времени не позднее раннего или среднего этапа эпохи бронзы".
Известный английский ученый и этнограф Джеймс Джордж Фрэзер в выпущенной в 1923 году книге "Фольклор в Ветхом Завете" также приводит пример наземного захоронения у первобытных племен австралийских аборигенов. Туземцы племени нарриньери (Южная Австралия) подсушивали тела своих умерших над медленным огнем, снимали с них кожу, окрашивали охрой и помещали нагими на помосте.
У племени вадуман и мудбурра (Австралия) тело покойного помещают на сплетенном из ветвей помосте, на сучьях дерева, и оставляют там, пока не обнажится весь скелет. После этого кости обертывают корой и уносят на особую поляну, где члены племени садятся вокруг них и плачут. По окончании этой траурной церемонии кости относят обратно на дерево и уже окончательно оставляют там.
Аналогичные обряды погребения на вершине деревьев существовали и у некоторых индейских племен Северной Америки. В американском художественном фильме "На тропе войны", рассказывающем о жизни современных индейцев в резервации, есть такой эпизод. Группа молодых индейцев, вступив в конфликт с белыми, спасается от преследования полицейских. Они поклялись во всем следовать обычаям предков. И вот, когда в перестрелке погибает их товарищ, они решают похоронить его по старинному обряду — в полном вооружении на вершине сосны.
То, что обряды наземных захоронений свойственны многим народам, находящимся на стадии первобытного общества, подтверждают записки Степана Крашенинникова, посетившего в 1737–1740 годах Камчатку: "В то время, как другие или сжигают своих покойников, или погребают в земле после особых обрядов, камчадалы, наоборот, привязав ремень к шее мертвеца, вытаскивают его из юрты и почти тут же оставляют на съедение собакам. Они считают, что съеденный собаками мертвец на том свете будет иметь хорошую собачью упряжку".
Отголоски обычаев наземных захоронений сохраняются в религиозных воззрениях огнепоклонников. Огнепоклонники исповедуют учение Заратуштры, изложенное в Зейд-Авесте — священных текстах с комментариями его пророчеств и поучений. В алтарях храмов огнепоклонников и в их домах поклоняются очистительной силе огня. Религия запрещает сжигать или зарывать в землю умерших, чтобы не осквернять тем самым огонь и землю, поэтому, их тела отдают на съедение птицам.
Впервые об этих странных обычаях мне довелось услышать в небольшом поселке нефтяников Сура-ханы, расположенном в 20 километрах от Баку. Там полностью реставрированы и открыты для осмотра храм и монастырь индийских огнепоклонников XVII–XVIII столетий Атешгях. С IV века н. э. в письменных источниках имелись упоминания о вечном огне, горящем в этих местах, — идущем через почву и самовоспламеняющемся газе близлежащих богатых нефтяных залежей. Местные огнепоклонники не оставили без внимания это "чудо". Придя сюда из далекого Индостана, они построили храм и монастырь с 26 кельями. Сейчас кельи — это своеобразный музей, а в центре монастырского дворика, над четырьмя угловыми колоннами храма, горит вечный огонь, поддерживаемый газом, поступающим из подземных трещин через искусно спрятанные в стенах храма трубы.
