Требование свободы – а именно, неприкосновенности частной жизни и защиты личности – всегда сталкивается с контраргументами, в которых говорится о безопасности и пользе. Современный идеологический климат таков, что принципиальные аргументы в пользу либеральных прав и свобод зачастую уступают прагматическим мерам, направленным на решение предположительно острых проблем, так что у нас не остается времени, чтобы оценить, к каким переменам приведут эти меры общество, в котором мы живем. Одним из самых наглядных примеров такого беспринципного прагматизма является часто цитируемое высказывание Тони Блэра о том, что глобальный терроризм превращает традционные либеральные аргументы в пользу свободы не то чтобы в ошибочные, но просто-напросто в устаревшие утверждения[437]. Вероятно, этим своим высказыванием Блэр раскрыл суть проблемы гораздо глубже, чем он сам осознавал. Действительно ли мы живем в эпоху, когда либеральные права уже не могут претендовать на неукоснительное соблюдение? Мне так не кажется, и я не думаю, что какие-либо из проблем нашего времени могут иметь такие импликации. Напротив, совершенно очевидно, что если мы откажемся от этих прав, нам придется жить в мире, который разительно отличается от нынешнего, и не в лучшую сторону. Как уже говорилось ранее, представления о сфере приватности претерпевали изменения в зависимости от места и исторической эпохи. Сейчас на кону стоит
$$$«Желание жить самому по себе – признак высокой цивилизованности и человека, и сообщества. Само чувство приватности, области личных отношений как чего-то священного проистекает из такого понимания свободы, которое, несмотря на свои религиозные корни, в развитой форме едва ли старше Ренессанса и Реформации. Однако угасание этого чувства означало бы смерть цивилизации, всех ее моральных основ»[438].
Либеральная демократия основана на критике, на том, что все граждане имеют право выражать свое мнение о курсе социального развития, а также о том, что является неприемлемым. Либеральная демократия никогда не достигнет совершенного равновесия, поскольку в ней живут индивиды и группы с разнонаправленными интересами, в соответствии с которыми они хотят организовать все общество. Должны существовать социальные площадки, где эти разногласия могут быть вынесены на обсуждение и разрешаться ненасильственным способом, а это может быть возможно лишь при условии свободы слова. Подобная культура, основанная на критике, предполагает толерантность. Однако понятие толерантности в последнее время сильно изменило свое значение, так что теперь оно способно скорее подорвать свободу слова, нежели поддержать ее.
Сутью свободы слова является право человека на публичные высказывания. Любой авторитетный дискурс о свободе слова подразумевает, что у нее должны быть определенные границы. В мире никогда не существовало – и едва ли когда-нибудь будет существовать – общество, в котором свобода слова абсолютна. Кроме того, в любом авторитетном труде о свободе слова в наше время будет сказано, что свобода слова необходима, поскольку она является одним из столпов либеральной демократии. Всякий, кто высказывается против свободы слова, отрицает тем самым и либеральную демократию, а подобная позиция столь маргинальна, что мы даже не будет уделять ей внимания. Дальнейшие рассуждения будут касаться лишь того, в каких границах должна реализоваться свобода слова.
В дискуссиях о свободе слова больше всего внимания, как правило, уделяется той роли, которую могут и должны играть государственные санкции. Существуют и другие угрозы свободе слова. К примеру, Джон Стюарт Милль придавал большое значение социальным санкциям, когда люди оставляют свое мнение при себе из страха перед реакцией социального окружения. Когда значительная часть общества пришла к согласию по поводу какого-либо вопроса, последствия высказывания альтернативного мнения могут быть плачевны для отдельного человека. Еще одной угрозой свободе слова является давление со стороны негосударственных организаций, которые, к примеру, могут лишить экономической поддержки человека, высказавшего мнение, отличное от позиции этой организации. Однако в данной главе я постараюсь ограничиться рассмотрением государственных санкций, закрепленных в законодательстве, и я буду оценивать эти санкции в соответствии с «принципом причинения вреда», сформулированным Миллем.
