Может показаться, что Милль выступает за полную и неограниченную свободу слова. Однако это не совсем так. Он считает, что у свободы слова есть свои границы, и они определяются – подобно границам других свобод – его принципом причинения вреда. «Каждый член цивилизованного общества только в таком случае может быть справедливо подвергнут какому-нибудь принуждению, если это нужно для того, чтобы предупредить с его стороны такие действия, которые вредны для других людей»[449]. Формулировка, при помощи которой Милль объясняет одну из самых известных своих идей, не очень наглядна, поскольку в ней не уточняется, что именно следует понимать под вредом. При широком толковании этого понятия едва ли существуют границы тому, что можно в том или ином понимании трактовать как причиняющее вред другому лицу. Например, я мог бы запретить вам говорить плохо о музыкальном произведении, которое так мило моему сердцу, что мне невыносимо слышать негативные отзывы о нем. Разумеется, Милль совершенно не имел в виду столь абсурдных вещей. Речь идет не о любом вреде. Споры о том, какой именно смысл вкладывал Милль в принцип причинения вреда, еще ведутся, но обычное толкование заключается в том, что этот вред должен состоять в нарушении прав другого человека[450].
В некоторых случаях очевидно, что выражение личного мнения повлечет за собой ущемление прав другого человека, к примеру, когда адвокат или врач нарушает профессиональную тайну. Защита личности во многих случаях устанавливает четкие границы свободы слова. Однако есть и другие случаи, в которых все менее очевидно, поскольку вероятность нарушения чьих-либо прав зависит от контекста высказывания. Некоторые высказывания могут быть совершенно безобидными в одном контексте и приносить вред в другом. Сам Милль иллюстрирует это следующим примером: мы имеем полное право написать в газету заметку о том, что по вине торговцев зерном народ голодает, однако человек, сказавший такое разъяренной толпе перед домом торговца зерном, заслуживает наказания[451]. На практике это зависит от точки зрения, однако Милль открыто заявляет, что любое высказывание теряет свой «иммунитет», когда обстоятельства, при которых оно произносится, способствуют толкованию этого высказывания как призыва к насилию. Далее, совершенно ясно, что для Милля свобода слова не покрывает выражения, которые являются наказуемым обманом или шантажом.
Принцип причинения вреда, сформулированный Миллем, гласит, что рамки свободы слова достаточно широки, так что кое-кто назвал бы его позицию «фундаментализмом от свободы слова», поскольку для него свобода слова имеет приоритет перед многими другими правами и свободами, также высоко ценимыми в либеральной демократии. Однако в действительности принцип причинения вреда основан на идее, что свобода, в частности свобода слова, является самой сутью жизни в либерально-демократическом государстве, а потому ее не могут затмить никакие иные, даже самые благие цели.
Основными инструментами демократического развития являются дискуссии и критика. Стать объектом критики может быть весьма неприятно. Это может ощущаться как унижение и оскорбление, в особенности тогда, когда критика кажется нам самим справедливой. Понятие «критика» происходит от греческого слова kritike, означающего «разделять, упорядочивать, решать, судить, исследовать» и т. д. Критика служит не только доказательством некоторых утверждений, на практике она часто служит для того, чтобы отделить правильное от неправильного. Зачастую критика бывает
