Релятивизм в метафизике европейского гуманистического прогресса должен был иметь своим результатом релятивизм в этике; а релятивизм – это отец анархизма и нигилизма. Поэтому, в конце концов, вся практическая этика гуманистического человека есть не что иное, как анархия и нигилизм. Ибо анархия и нигилизм есть неизбежная, завершающая, апокалипсическая фаза европейского гуманистического прогресса. Идейные анархизм и нигилизм, идейный распад должны были проявиться в практическом анархизме и нигилизме, в практическом распаде европейского гуманистического человечества и его прогресса. Разве мы не являемся свидетелями идейного и практического анархизма и нигилизма, которые опустошают европейский континент? Слагаемые европейского прогресса таковы, что всегда должны дать в сумме анархизм и нигилизм, как бы вы их ни складывали…
Глуп человек, беспримерно глуп, если может, не преодолев смерть, веровать в прогресс, в смысл жизни и работать для этого. Зачем мне прогресс, если меня за ним поджидает смерть? Зачем мне все миры, все созвездия, все культуры, если меня из них подкарауливает смерть, и, в конце концов, подкараулит? Где есть смерть, там нет настоящего прогресса. Если же он все же есть, то он всего лишь – проклятый прогресс в грозной мельнице смерти. Поэтому его надо уничтожить полностью и без следа.
Это мучение от европейского гуманистического прогресса почувствовал и выразил художественно в своей трагедии «Rossum’s universal Robots»[26] чехословацкий писатель Карел Чапек. Между его героями Алквистом и Еленой происходит такой разговор:
Гуманистическому человеку и его прогрессу противостоит Христов человек со своим богочеловеческим прогрессом. Основной принцип богочеловеческого прогресса: человек есть настоящий человек только Богом, только Богочеловеком; или, другими словами: человек есть настоящий человек только бессмертием, то есть победой над смертью, преодолением всего смертного и всякой смертности. Преодолевая в себе грех и зло, Христов человек преодолевает тем смерть и смертность в своем сознании и чувстве и соединяется с Единственным Бессмертным: Богочеловеком Христом. Поэтому великий зодчий богочеловеческого прогресса, святой апостол Павел, заповедует всем христианам:
И сознание, и чувство человеческое обессмерчивается Господом Христом. Тот, кто соединил свое чувство и сознание с Богочеловеком Иисусом, уже бессмертен, в этом мире бессмертен: его сознание уже мыслит мысль Христову, мысль бессмертную и вечную; а его чувство уже ощущает в себе жизнь Христову, жизнь бессмертную и вечную… Вижу в ваших глазах вопрос: как же достигнуть сего в этой проклятой мельнице смерти? – Только верой в воскресшего Господа Иисуса и жительством по основным началам этой веры.
Как только человек искренно и всем сердцем уверует в воскресшего Богочеловека, в его душе сразу же разгорается ярким пламенем чувство бессмертия, воскрешенности, чувство, что смерть побеждена, а с ней побеждены и грех, и зло. Это чувство исполняет христианина непреходящей радостью и воодушевляет его на все евангельские подвиги. И он с радостью исполняет заповеди Христовы, и с восхищением проходит жизненный путь от небытия ко всебытию, от смерти к бессмертию. Как точка, которая разрастается во все бесконечности, так и человек, разрастающийся Богочеловеком: он весь лучится божественными бесконечностями и ощущает себя бессмертным и бесконечным всеми точками своего существа. Так трагический принцип гуманистического прогресса, «смерть есть необходимость» – заменяется радостным принципом прогресса богочеловеческого: бессмертие есть необходимость.
Богочеловеческий прогресс имеет свою богочеловеческую мораль: по ней вся жизнь человеческая руководится и усиливается Богочеловеком. Добро есть только то, что Христово, вне этого нет истинного добра. Поэтому основной принцип евангельской морали: без Христа человек не может творить никакое бессмертное добро (ср. Ин. 15:5; Евр. 13:8). Любое непреходящее, бессмертное добро исходит от чудесного Богочеловека Иисуса и вливается в Него. Добро, которое не есть Христово, – не бесконечно, не беспредельно, не есть Божие, а это означает: не бессмертно. Бессмертие – главное свойство Христова добра. Поэтому бессмертие необходимо в морали Христова человека как чувство, как сознание, как дело, как практика.
