Философские обрывы полностью

Очевидно, что это стремление к бесконечности не могла внушить человеку вещественная природа, поскольку сама она ограниченна и не имеет в себе этого стремления. Столь же очевидно, что его не могло внушить духу человеческому также и тело человеческое, поскольку оно само ограниченно. В качестве единственного логического выхода остается предположение: человеческое стремление к бесконечности, к бессмертию исходит из самой сущности человеческого духа. Созданный по образу Божию, человек – весь в этом стремлении. Ибо богообразие и есть в человеческом существе то, что стремится к бесконечным Божиим истинам во всех мирах. Имманентное человеческому духу, это богообразие побуждает человека богоустремленно напрягаться и тянуться ко всем Божиим бесконечностям.

Для богообразной души естественно стремиться к Богу как своему оригиналу. Это не априорное, а совершенно апостериорное[30] заключение, ибо весь опыт человеческого рода свидетельствует об этом мощном и таинственном стремлении человеческого духа к бесконечности, к бессмертию, к вечной жизни, будь то в этом или в ином мире. Опираясь на всеобщий опыт рода человеческого и сводя человека к его основным элементам, к праэлементам, мы обязательно натолкнемся на это стремление к бессмертию как на самый основной элемент, на котором основан и из которого онтологически состоит весь человек.

Создавая человека по образу своему, Бог тем самым разлил по его существу стремление к божественной бесконечности жизни, к божественной бесконечности сознания, к божественной бесконечности совершенства. Потому-то это неутолимо алчное стремление человеческого существа не может полностью удовлетвориться и насытиться ничем, кроме Бога. Объявляя божественное совершенство в качестве главной цели человеческого существования в мире: будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5:48), Господь Христос ответил на основное желание и потребность богообразного и богоустремленного человеческого существа.

Богообразие человеческой природы имеет свой онтологический и телеологический смысл: онтологический, ибо в нем дана сущность человеческого существа; телеологический, ибо в нем определена человеку цель жизни – Бог со всеми своими божественными совершенствами. Богообразие есть сущность человеческого существа, на которой и по которой человек устрояет и выстраивает себя в этом мире. В самом деле: в человеческом существе Бог есть первое, а человек – второе; другими словами: человек создан как потенциально богочеловеческое существо, задача которого, следуя богообразной душе, во всем уподобить себя Богу и так действительно соделать себя богочеловеческим существом, т. е. существом, в котором человек идеально соединен с Богом и живет Его божественными, бесконечными совершенствами. Но вместо того, чтобы богообразием души пронизать всю свою эмпирическую жизнь, человек отделил свой дух от всего Божиего в себе и отправился в путь сквозь таинства этого мира без Бога, т. е. без своего естественного путеводителя. И натолкнулся в этом мире на непреодолимые пропасти и жуткие расселины.

В сущности своей, падение человека состояло в том, что человек восстал против богообразного устройства своего существа, отверг Бога и Божие и свел себя к чистому веществу, к чистому человеку. Первым бунтом против Бога человек смог до некоторой степени исторгнуть Бога из себя, из своего сознания, из своей воли, чтобы остаться при чистой человечности, при чистом гоминизме[31] и тем самым при чистом гуманизме. Horrible dictu[32], но гуманизм есть на самом деле основное зло, первобытное зло человеческое. Во имя этого первобытного гуманизма человек изгнал Бога в сверхчеловеческую трансцендентность и весь остался при себе и в себе. Но при всем том человек не мог полностью обезбожить себя, чтобы полностью исторгнуть из себя богообразные особенности своего духа – они остались, чтобы и в его гуманизме проявляться в форме стремления к бесконечному прогрессу, к бесконечному знанию, к бесконечному усовершенствованию, к бесконечному существованию. Сознательно и бессознательно, во всех видах борьбы, которую ведет человек в своем гуманизме, он тщится вернуть себе загубленное богообразие. И это ему отчасти удается, удается ровно настолько, насколько необходимо, чтобы почувствовать и осознать, что он, сам по себе, при своей чистой, обезбоженной человечности, никогда не сможет исправить дух свой, реинтегрировать богообразие своего существа. Во всей своей гуманистической ностальгии человек в действительности вопиет о Богочеловеке.

Поэтому появление Богочеловека в этом мире было и естественно, и логично, и оправданно. Ибо только Богочеловек устраняет все муки духа человеческого, зараженного и обезбоженного гуманизмом. Он единственный утоляет все глады богообразного существа человеческого: и голод по бесконечной жизни, и голод по бесконечной правде, и голод по бесконечной истине, и голод по бесконечному добру, и голод по всем вообще божественным бесконечностям.