Изменение, сопровождающееся утратой ряда качеств или приобретением новых. Подвергнуться искажению значит стать в чем-то другим, по сути оставаясь прежним. Чаще всего под искажением понимают отрицательное изменение – ущерб, разрушение, порчу. Однако подобное понимание концептуально ничем не оправдано. Почему «новые» качества обязательно должны быть хуже «старых»? Почему меняться хуже, чем оставаться прежним? Очевидно, этот внутренний протест объясняется тем, что изменения, происходящие с живым организмом, довольно быстро приобретают вид ухудшения. Если взрослеть значит становиться собой, то стареть – это изменяться в худшую сторону, по существу оставаясь тем же самым. И это изменение воспринимается нами как искажение – кому же хочется расставаться с молодостью?
Следовательно, искажение – такой же закон существования живых организмов, как идентичность – закон бытия. Следовательно, никакого противоречия между тем и другим не существует, ведь жизнь есть часть бытия. Искажение – живая форма тождественности, становление и видоизменение самости. Понятию искажения симметрично понятие мимикрии как становления инаковости (иного).
Единичный случай, являющийся, казалось бы, нарушением закона и тем самым предполагающий, что закон существует. Говорят: исключение подтверждает правило. На самом деле исключение обходит правило, не отменяя его. Например, Государственный консультационный совет по этике, обсуждая вопрос об «эвтаназии как исключительной мере», признает, что правилом для врачей и всех прочих граждан является уважение к человеческой жизни, однако иногда, в силу как раз уважения к жизни, может быть оправдано ее прерывание – если жизнь превращается в сплошной ужас. Уважать человеческую жизнь значит позволить ей до конца оставаться человечной.
Отказ от высказывания лживых слов. Искренность не всегда является добродетелью (бывают ситуации, когда ложь предпочтительнее правды), но стремление к искренности – бесспорно, добродетель.
Совокупность приемов и произведений, несущих на себе отпечаток личности того или иного человека, свидетельство его особого умения или таланта. По этим трем признакам искусство легко отличить от ремесла (которое меньше нуждается в личностном начале и таланте) и техники (которая и вовсе легко без них обходится).
В наше время искусством принято называть сферу художественного творчества, ставящего своей целью создание красоты и пробуждение человеческих чувств. Однако ни одно творение искусства не может считаться подлинно художественным, если оно лишено некоторой доли истинности, даже чисто субъективной (и, может быть, именно субъективной), своего рода поэзии в том смысле слова, какой в него вкладывает Рене Шар (122) («поэзия и истина, как знает каждый, синонимичны»), или, как сказал бы я, своеобразной познавательности. Действительно, благодаря Шекспиру, Шардену или Бетховену мы узнали о человеке и о мире больше, чем благодаря большинству наших ученых. Мало того, если бы все великие ученые, совершившие выдающиеся открытия, скончались в младенчестве, их открытия все равно состоялись бы, пусть несколькими годами или десятилетиями позже, и сегодня они просто носили бы другие имена. Но никто и никогда не смог бы заменить нам Рембрандта и Баха. Кто сочинит музыку, которую не успел сочинить Шуберт? Произведение искусства незаменимо, как и создавшая его личность, и эта незаменимость и есть главный признак искусства. Подлинное искусство служит выражением «незаменимости наших жизней», как сказал Люк Ферри, и делает это тем убедительнее, чем обыкновеннее эти жизни. А то, что при этом создается красота, и есть чудо искусства. Достигая вершины, искусство соприкасается с духовностью и становится прославлением, а порой и созиданием духа. Бог молчит, но художник ему отвечает.
Признание вины в надежде получить прощение. Следовательно, исповедь всегда подразумевает корыстный интерес, а потому выглядит подозрительно.
