Эпоха маньеризма в собственном значении этого слова пришлась на XVI век. Вначале он появился в Италии (Понтормо, Джулио Романо, Джамболонья, Пармиджанино, Тинторетто), затем распространился по остальной территории Европы (в Испании его представителем был Эль Греко; кроме него можно назвать некоторое число художников итальянского происхождения, принадлежавших к школе Фонтенбло – Россо, Приматиччо, Жан Кузен и другие). Иногда следы маньеризма прослеживаются и у других художников того времени (в какой-то мере это относится к Боттичелли или Дюреру) и других эпох (IV в. до н. э. в Древней Греции или ХХ в. в Европе несут на себе печать маньеризма). Маньеризм – это искушение тех, кто родился слишком поздно и вынужден соперничать с более сильным мастером, скажем с Фидием или Микеланджело. Они пытаются решить эту проблему по-своему, прилагая все больше сил, оттачивая виртуозность исполнения, усложняя свое произведение в угоду «художественному» или мирскому чувству. Маньеризм есть предпочтение изящества красоте, стиля – истине, искусства – природе. Эстетика маньеризма пышна и именно манерна. Это своего рода особо изысканный декаданс.
Марксизм (Marxisme)
Учение Маркса и Энгельса, впоследствии – достаточно разнородное течение философской мысли, признающее авторитет его основателей. Марксизм – это диалектический материализм, в частности приложимый к истории. Согласно марксизму, история подчинена действию прежде всего материальных сил (главным образом экономических, но также и социальных, политических и идеологических) и приводится в движение определенным числом противоречий (между производительными силами и производственными отношениями, между классами, между индивидуумами и т. д.). Двигателем истории является борьба классов, с необходимостью ведущая (здесь явственно прослеживается влияние введенного Гегелем понятия
«Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением последних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. […] В общих чертах азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства […]. Развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества» («Критика политической экономии», Предисловие).