“Зачем?”» (там же, книга 1, § 2). Наука, вознамерившаяся заменить религию, не объясняет смысла жизни; исповедуемый ею культ истины на самом деле есть культ смерти. Отсюда и учение о «великой усталости»: «Зачем все? Нет ничего, ради чего стоило бы трудиться!» Ницше надеялся вырваться из этого круга благодаря эстетизму, т. е. поклоняясь культу прекрасного обмана, полезной для жизни ошибки, иллюзии творчества («искусство на службе иллюзии, вот наш культ», III, 5, 582). Но в результате появляется всего лишь еще один экземпляр небытия, который и царит сегодня в наших музеях. «Все лживо, все позволено» – это тоже слова Ницше, и в них находит выражение сегодняшний нигилизм. Выпутаться из него можно единственным способом – вернуться, как сказал бы Хайдеггер, к истине бытия и, как хотел сам Ницше, к истине жизни, но такой жизни, которая не была бы ни обманом, ни иллюзией; которая была бы могучей и хрупкой одновременно, могучей и способной к сопротивлению (conatus), которая выражала бы желания человека и его истину. Для этого нам придется предпочесть Ницше Спинозу, иллюзии – ясность мысли, «опрокидыванию всех ценностей» – верность, наконец, сверхчеловеку – человечность. «Вид человека отныне утомляет – что же такое сегодня нигилизм, – вопрошает Ницше, – если не это? Мы устали от человека…» («К генеалогии морали», рассмотрение I, 12). Э, нет, так не пойдет. Давайте-ка говорить каждый за себя. Нигилизм есть философия людей, которым представляется неимоверным трудом наслаждаться, желать и любить. Это философия усталости, или усталость философии. Нигилист утратил способность любить, как говорил Фрейд о больных депрессией, и делает вывод, что на свете нет ничего достойного любви. Сомнительное утверждение. Жизнь и мир надо любить не потому, что они этого достойны; они достойны нашей любви именно потому, что мы их любим. Обесценивание ценностей грозит только тому, кто, чтобы познать любовь, нуждается в Боге. Для всех остальных ценности так и остаются ценностями, мало того, они ценятся все дороже. Почему? Потому что нет Бога, который сотворил бы их и обеспечил своими «гарантиями», потому что их «стоимость» прямо пропорциональна нашей к ним любви, потому что оценить их способны только мы и они имеют смысл только для нас – тех, кто в них нуждается. И для нас это – еще одна причина служения нашим ценностям. Не следует думать, что релятивизм – одна из форм нигилизма. Напротив, это средство против нигилизма. Относительность ценностей (их зависимость от наших желаний, интересов, истории) – лишний и весьма убедительный довод не отрекаться от отношений, благодаря которым ценности и существуют. Мы не потому должны подчиняться справедливости, что она существует (это догматизм), и не потому должны от нее отмахнуться, что ее нет (это нигилизм), – именно потому, что справедливости нет (она живет только в наших мыслях и сердце, что и есть релятивизм), мы должны за нее бороться.
Что же мы можем противопоставить догматизму? Ясный ум, релятивизм, терпимость.
А нигилизму? Любовь и смелость.
<p>Низкое (Bassesse)</p>В самом широком смысле – противоположность возвышенному, что очевидно. Низко все то, что следует проторенной тропой, ведущей от вершины к подножию.
В более узком, «техническом», смысле под низким (низостью) нередко понимают то, что Аристотель именовал термином micropsuchia, а Спиноза назвал самоуничижением: «Самоуничижение состоит в том, что ставят себя вследствие неудовольствия ниже, чем следует» («Этика», часть III, определение аффектов 29; см. также Аристотель, «Никомахова этика», IV, 9). Низкому человеку не хватает гордости и достоинства; он не верит в свою способность совершать высокие и бескорыстные поступки и в силу этого неверия действительно на них неспособен. Его ошибка в том, что он полагается на веру там, где надо просто захотеть.
Не следует путать низость со смиренностью. Можно сознавать свою незначительность (быть смиренным), но не выпячивать ее и не замыкаться в ее осознании (не впадать в самоуничижение). Низость отбивает охоту действовать, и в этом смысле она противостоит величию души. Смиренность помогает избавиться от иллюзий и в этом смысле противостоит гордыне и самоуверенности.
<p>Нирвана (Nirvana)</p>В буддизме – название абсолюта или спасения; это сама относительность (сансара), само непостоянство (аничча), когда исчезают преграды, воздвигаемые неудовлетворенностью, умом и ожиданием чего бы то ни было. Эго угасает (на санскрите слово «нирвана» означает «угасание»); остается все, а кроме всего нет ничего. Понятие нирваны означает примерно то же, что понятие атараксии у Эпикура и понятие блаженства у Спинозы, хотя рассматривается оно в иной плоскости. Нирвана есть опыт вечности здесь и сейчас.
<p>Ничто (Néant)</p>
