Философский словарь полностью

То, что не существует нигде (дословно «ни в одном месте»: u-topos). Значит, утопия – это идеал? В некотором смысле да, но идеал запрограммированный и организованный, распланированный с маниакальной точностью деталей. Это идеал, не желающий быть идеалом и претендующий на звание пророчества или инструкции. Утопиями принято называть идеальные общества. В этом случае утопия выступает в качестве политической фикции, служащей не столько для осуждения существующего общества (для этого не нужна никакая утопия), сколько для того, чтобы предложить другое общество, продуманное до мельчайших подробностей, так что остается только осуществить замысел. Таковы утопии Платона, Томаса Мора (которому принадлежит честь изобретения этого слова) или Фурье.

Слово «утопия» может приобретать положительное или отрицательное значение. В первом случае оно обозначает то, чего пока нет, но что когда-нибудь обязательно появится; во втором – то, чего нет и быть не может. В первом случае утопия – это цель, к которой следует стремиться; во втором – иллюзия, в ловушку которой лучше не попадать. В разговорном языке наиболее употребительным является именно второе значение: утопическими принято называть неосуществимые цели или программы. Что заставляет нас считать их неосуществимыми – недостаток воображения, смелости, веры в завтрашний день? Некоторые люди придерживаются именно этой точки зрения, утверждая, что сегодняшняя утопия станет завтрашней реальностью. И приводят в пример оплачиваемые отпуска, социальное страхование, телевидение и Интернет – все те вещи, которые несколько столетий назад кому угодно показались бы чистой воды утопией. Что им можно возразить? Что не следует путать утопию с научной фантастикой, а Томаса Мора с Жюлем Верном. Величайшие утопии прошлого (начиная с «Государства» Платона и заканчивая социалистическим утопизмом XIX века) сегодня представляются такими же неосуществимыми, какими казались при своем появлении, только гораздо более опасными. Просто мы уже знаем, каким насилием и каким промыванием мозгов (тоталитаризм) сопровождаются попытки претворения утопии в жизнь. Утопия – это не просто проект социального устройства, которое сегодня кажется невозможным, это проект совершенного общества, в котором не нужны никакие изменения. Но такое общество означало бы конец истории, конец всяких конфликтов, своего рода «коллективный рай» наподобие «Средиземноморского клуба» (так называется французская туристическая компания, предоставляющая своим клиентам наиболее выгодные условия путешествий по всему миру. – Прим. ред.) – иначе говоря, оно означало бы смерть.

Неизбежная судьба, если искать в ней какой-то смысл. Противоположностью участи служит случай, который представляет собой бессмысленную необходимость (ничего не значащий узел причин).

Придворная вежливость, подобная гражданской любезности. В учтивости, бесспорно, больше тонкости, изыска и элегантности, чем в простой вежливости. Гораздо больше? Тогда это уже не учтивость, а снобизм или жеманство.

Нарушение принципа справедливости ради любви или солидарности. Когда это возможно? Когда любовь носит узкий характер, солидарность частична, а то и другое противостоит всеобщей справедливости. Далеко не все прощается любовью, как, впрочем, и солидарностью. Об этом нам и напоминает слово «фаворитизм», в самом общем смысле имеющее предосудительное значение.

Какое-либо событие, если оно установлено или зафиксировано, чего не может быть без опыта. Когда говорят о «научном факте», являющемся объектом эксперимента или по меньшей мере строгого наблюдения, почти всегда подразумевают предварительно сформулированную теорию или определенную технологию. Как говорит Башлар, научный факт это «самый фактический из фактов».

В философии понятие факта (quid facti) традиционно противостоит понятию права (quid juris), так же как то, что есть, противостоит тому, что должно быть. Например, есть богатые и бедные, и это неоспоримый факт, но ничего о том, насколько подобное положение законно, этот факт нам не говорит. «Имущественное равенство было бы справедливо, но…» – писал Паскаль. Что стоит за этим «но»? То, что фактом оно не является, и это, кстати сказать, отражено в праве. Ведь и само право в юридическом смысле слова – такой же факт, как и все прочие.

Точно так же обстоит дело, если посмотреть на вопрос с гносеологической или практической точки зрения. Тот факт, что у нас есть науки и мораль, ничего не говорит о том, чего они стоят и какой ценой нам достались. Остается, конечно, возможность подвергнуть то и другое критике. Это вполне законный путь, однако и критика станет всего лишь очередным фактом среди множества других, нисколько не способствуя их обоснованию.

Таким образом, не существует ничего, кроме фактов. Именно это мы и называем нашим миром.