Философский словарь полностью

Сила, проявляющаяся в мощности (dynamis) или в действии (energeia); способность производить усилие или работу. Современная физика учит, что энергия может принимать различные формы (кинетическая, тепловая, электрическая энергия и т. д.), что она никуда не исчезает и ниоткуда не появляется (и всегда сохраняется, даже если переходит в теплоту), наконец, что она эквивалентна массе (E=mc²). В философском смысле этот термин мог бы служить неплохим переводом понятию conatus, введенному Спинозой. Всякое существо стремится к сохранению своего бытия, и любая энергия сохраняется: обе эти идеи, при всей своей очевидной разнородности, по меньшей мере сопоставимы. Что не исключает ни существования смерти, ни существования усталости.

Неологизм, образованный по образу и подобию слова «экстаз» и имеющий обратное значение. Погружение в себя и растворение в себе, своего рода прыжок в имманентность (т. е. в тот абсолют, в котором мы пребываем).

Чаще всего этот термин употребляется для обозначения некоторых разновидностей мистического опыта, в особенности в восточных верованиях. Если атман (в индуизме самость, «Я», субъективный момент сознания. – Прим. ред.) и брахман (в индуизме Абсолютная Реальность. – Прим. ред.) составляют единое целое (как в индуизме) или вообще не существуют (как в буддизме), то как перейти от одного к другому? Мистика здесь не в возможности их встречи, а в их единстве или взаимопроникновении.

Бытие в действии в отличие от бытия в потенции. В этом смысле термин синонимичен понятию «en-ergeia». В словаре Аристотеля обозначает скорее свершившееся действие (имеющее цель – telos – в себе самом), чем действие в процессе совершения (стремящееся к цели, следовательно, пока ее не достигшее). Полностью завершенное действие, или совершенство в действии.

У Лейбница этим термином обозначаются монады – в той мере, в какой они несут в себе «известное совершенство, и в них есть самодовление, которое делает их источником их внутренних действий» («Монадология», 18).

Свойство состояния изолированной (или принимаемой за таковую) физической системы, характеризуемое количеством самопроизвольного изменения, на которое она способна. Энтропия системы достигает максимума, когда она полностью утрачивает способность к самоизменению – в результате достижения равновесия, которое, с точки зрения статистики и на уровне составляющих ее элементов, также является ее наименее упорядоченным или наиболее возможным состоянием. В качестве традиционного примера обычно приводят чашку кофе. Исключено, что кофе разогреется сам собой или самопроизвольно отделится от растворенного в нем сахара (он может лишь остыть и остаться сладким). Согласно второму принципу термодинамики, в закрытой системе энтропия может лишь увеличиваться, из чего следует, что ее беспорядочность будет стремиться к максимуму. То же самое подтверждают и история Вселенной (за исключением такого явления, как жизнь), и состояние детской комнаты (если мы не наведем в ней порядок). Платить по счету приходится в первом случае Солнцу, во втором – родителям.

«В переводе с греческого, – пишет Вольтер, – это слово означает “утробное волнение, внутреннее возбуждение”». Наши словари дают ему иное толкование, выводя из глагола «enthousiazein» – «быть вдохновленным божеством» (сам глагол образован от существительного «theos»). Итак, энтузиазм – это перенос божественного, или чего-то, считающегося божественным, или просто похожим на божественное. Впрочем, не исключено, что Вольтер не так уж и заблуждался и роль утробы в появлении энтузиазма значительно больше роли божества.

В более широком смысле термин обозначает радостную или восхищенную восторженность. Это состояние сродни опьянению, но благородному и бодрящему, которое, тем не менее, разум должен научиться держать под контролем. Охваченного энтузиазмом человека подстерегает опасность утратить всякое критическое чувство, всякую независимость, проницательность и способность смотреть на вещи со стороны. В особенности это касается массового энтузиазма, лежащего в основе моды и фанатизма. «Партийный дух как ничто другое предрасполагает к энтузиазму, – отмечает Вольтер, – и нет ни одной фракции без своих одержимых».