Я, наблюдавший долго за чудесной Охотой дам, пришел на этот луг, Откуда скрылась в вышине небеснойСмущённая бессмертная, где вдруг Другая появилась и явила То чудо, что наш ум постигнуть туг;Там сердце в изумлении застыло При виде тех, кто был плащом покрыт, Сих порождений огненного пыла;И видел я того, кто Даму чтит, Кто воплощён из мёртвого оленя, Приняв разумный человечий вид;И это справедливо, без сомненья, Природе никогда уж не создать Подобного столь чистого творенья.Лик этой Дамы горнему под стать, Небесное созданье, ангел кроткий, Сошедший людям ясность взора дать;Скромна, мудра, её сужденья чётки, Величье в ней, хоть ставь на пьедестал, Непринужденность, грация в походке;И свет такой моим глазам сиял, Что, ей себя отдавши, ощутил я, Как сам из зверя человеком стал.И здесь напрасны разума усилья, Коль верится, что сам её Творец Сказал себе: «И это сотворил я!»Гонительницу скорби из сердец Коль созерцать, душой смягчиться надо Иль прежде срока обрести конец.И добродетель в ней такого склада, Где ни пройдёт, всё озарит собой, И потому во мне царит услада.Гордыня, жадность, лень и гнев слепой При виде Дамы улетают разом Из сердца, ей проигрывая бой.И вас, послушных благостным приказам Амора, повелителя того, Что просвещает даже низкий разум,Молю: просите за меня его, Чтоб верен я остался этой Даме, Служа ей волей сердца своего;Пусть за меня ходатайствуют сами Те, кто в любви удачлив, также те, Кто к ней стремится, пылкими мольбами;Ещё за тех, кто с дамой во вражде, Чтоб, миром разрешив былую ссору, Не мучились в сердечной маяте.Но продолжать мне речь свою не впору, Я промолчу, покуда не смогу Достойнейшей хвалой почтить синьору,Ту красоту, что в сердце берегу, Служа и непрестанно почитая, Да не отринет верного слугу.На луг я возвратился, созерцая Ту добродетель высшую, какой Цветёт моя красавица честнáя,Что даст мне, верю, счастье и покой.Перевод Александра ТриандафилидиО переводе романа Джованни Боккаччо «Филострато» А. ТриандафилидиВ 2013 году в мире отмечалось 700-летие со дня рождения третьего гения итальянской литературы, Джованни Боккаччо. На мой взгляд, отечественная словесность отреагировала на него весьма слабо, ограничившись перепечаткой старых исследовательских работ. Между тем, в свое время к 600-летию со дня смерти писателя советский читатель получил высококачественные переводы «Амето», «Жизни Данте» и «Корбаччо». Почему же российский читатель должен быть обделен новинками боккаччианы? Нельзя забывать, что новые переводы классики, тем более произведений, никогда раньше не переводившихся на русский язык, расширяют наш кругозор, духовно обогащают и немало способствуют упрочнению культурных связей между странами.
