ДОМЕНИКО(себе самому, постепенно углубляясь в свои доводы). Хороший парень… сложен хорошо… здоровье завидное… Но зачем ему было так рано жениться? Сколько он зарабатывает в своей маленькой мастерской?.. Но и это неплохая профессия. Имея капитал, можно открыть небольшую фабрику с рабочими. Хозяином будет. Затем — магазин по сбыту новейшего водопроводного оборудования… (Вдруг глядит с подозрением на Филумену). Смотри-ка… и именно слесарь… водопроводчик! Женатый и самый бедный…
ФИЛУМЕНА(делая вид, что ей неприятно). А что остается делать матери? Помогать самому слабому… Но ты не веришь… Ты хитер, ты… Это — Риккардо, коммерсант.
ДОМЕНИКО. Продавец сорочек?
ФИЛУМЕНА. Нет-нет. Умберто, писатель.
ДОМЕНИКО(зло и безнадежно). Опять… ты снова прижимаешь меня к стенке. Даже сейчас — перед венцом.
ФИЛУМЕНА(взолнованная искренним тоном Доменико, призывает все свои самые нежные чувства, стараясь объяснить все конкретно и убедительно в последний раз). Выслушай меня хорошенько, Думми, чтобы больше не возвращаться к этому. (В порыве сдерживаемого чувства). Я любила тебя всей душой. Всю жизнь! В моих глазах ты был богом… Я и сейчас люблю тебя, и, может быть, больше, чем прежде… (Заметив вдруг, что он не слушает и не понимает ее). Ах, что ты наделал, Думми! Ты сам себя мучаешь. Господь дал тебе все, чтобы стать счастливым: здоровье, красоту, деньги, и меня. Чтобы не причинять тебе неприятностей, я бы ничего не сказала. Я молчала и тогда, когда была недалеко от смерти. И ты бы тогда оказался щедрым человеком — облагодетельствовал трех несчастных. (Пауза).
ДОМЕНИКО. Филуме, скажи кто мой сын.
ФИЛУМЕНА. Не спрашивай больше, все равно не скажу… Я не могу сказать… Будь благороден и никогда не выпытывай у меня. Я люблю тебя, Думми, и в минуту слабости… это будет несчастье для нас. Ты и не заметил, едва я сказала, что твой сын — водопроводчик, ты тотчас стал думать о деньгах… о капитале… о большом магазине… Это справедливо, что ты беспокоишься: «Деньги-то ведь мои». Начинаешь задумываться: «Почему я не могу сказать, что я его отец? А двое другие чьи же? Какие у них права на меня?» Настоящий ад!.. Тебе должно быть ясно, что из-за денег они подерутся… Трое взрослых людей, не мальчишки. Поубивают друг друга… Не думай о себе и обо мне, подумай о них. Думми, самое прекрасное, что связано с детьми, мы уже потеряли. Дети — это когда их носишь на руках, когда они еще крошки, когда трясешься над ними, когда у них что-то болит и они не могут объяснить, что у них, где болит… Они бегут навстречу тебе, протянув ручонки, кричат: «Папа!» Дети и тогда, когда приходят из школы, руки замерзли, нос красный, и просят чего-нибудь вкусненького… Но когда они вырастают, становятся взрослыми, то вот тогда — они все либо братья, либо враги… У тебя есть еще время… Я не хочу тебе зла… Пусть все останется по — прежнему, и каждый пойдет своей дорогой!
За сценой слышатся первые пробные аккорды органа. Розалия выходит из «кабинета» в сопровождении трех молодых людей.
РОЗАЛИЯ. Пришел… пришел священник…
МИКЕЛЕ. Мама…
ДОМЕНИКО(встает из-за стола и долго глядит на всех. Потом, вдруг решившись). Пусть все останется по — прежнему, и каждый пойдет своей дорогой… (Молодым людям). Я должен сказать вам…
Все ожидают в смятении.
Я благородный человек и не могу вас обманывать. Выслушайте меня.
ТРОЕ. Да, папа!
ДОМЕНИКО(взолнованный, смотрит на Филумену. Решил). Спасибо. Сколько радости вы доставили мне… (Продолжает). Ну так вот… Когда венчаются, отец ведет невесту к алтарю. Здесь нет родителей… Здесь дети. Двое поведут невесту, а один жениха.
МИКЕЛЕ. Мы поведем маму. (Идет к Филумене и приглашает Риккардо последовать его примеру). Филумена (вдруг вспоминает). Который час?
РИККАРДО. Около шести.
ФИЛУМЕНА(подходит к Розалии). Розали…
РОЗАЛИЯ. Будьте спокойны. Ровно в шесть зажгут и там свечи.
ФИЛУМЕНА(опершись на руки Микеле и Риккардо). Идемте… (Входит в «кабинет»).
ДОМЕНИКО(к Умберто). А меня поведешь ты…
