ФИЛУМЕНА. Ты же никак не мог поверить, что я на тот свет отправлюсь. Ты был вне себя от счастья, что освобождаешься от меня!
ДОМЕНИКО. (презрительно). Ты молодец! Поняла! Браво! Когда падре, поговорив с тобой, сказал мне: «Обвенчайтесь с ней в последний миг ее жизни. Это ее единственное желание. Узаконьте вашу связь с благословения господа…» — я ответил…
ФИЛУМЕНА. «…Что мне терять? Она при смерти. Через час все кончится, и я избавляюсь от нее» (с насмешкой). Тебе стало плохо, дон Доменико, когда, едва лишь падре вышел, я спрыгнула с кровати и заявила: «Поздравляю, дон Думми, мы теперь муж и жена!»
РОЗАЛИЯ. Я чуть не упала, услышав это! Я так хохотала! (Продолжает смеяться). Боже, но как здорово она сыграла.
АЛЬФРЕДО. И даже агонию!
ДОМЕНИКО. Заткнитесь оба, иначе я вам обоим устрою такую агонию! (Исключая любое проявление слабости со своей стороны). Нет, это невозможно. Ну, невозможно! (Вдруг вспоминает, что есть человек, который несет полную ответственность за обман). А врач? Как ты врач! Чему тебя учили? Как ты мог не догадаться, что эта женщина совершенно здорова и что она тебя дурачит?
АЛЬФРЕДО. По-моему, он просто ошибся
ДОМЕНИКО(с презрением). Придержи язык, Альфредо. Он заплатит за эту ошибку. Заплатит, если есть бог! Потому что он не ошибку совершил. Он пошел на обман.(Филумене, язвительно). Доктору позолотили ручку, не правда ли? Ты дала ему деньги?
ФИЛУМЕНА(с отвращением). У тебя только деньги на уме! За деньги ты покупал все, что хотел! Ты и меня купил за деньги! Недаром же тебя называли дон Доменико Сориано — лучшие портные, лучшие сорочки. Твои лошадки бегали, ты их заставлял… Но Филумена Мартурано заставила тебя побегать! И ты бегал, не замечая этого… Ты еще побегаешь у меня, высунув язык! И поймешь, как живется порядочным людям! Врач ничего не знал. Даже он поверил во все. А как же могло быть иначе! У любой женщины, прожившей с тобой двадцать пять лет, начнется агония. Я была твоей рабыней! (К Розалии и Альфредо). Я была его рабыней все двадцать пять лет, вы это видели. Когда он уезжал поразвлечься: Лондон, Париж, скачки — я оставалась сторожем… Я бегала с фабрики в Форчелла на фабрику в Вирджинии, из магазина на Толедо на улицу Фория, в другой магазин. Если бы не я, твои служащие давно бы раздели тебя. (Подражая лицемерному тону Доменико). «Филуме, какая ты женщина. Что бы я делал, без тебя…!» Я вела твой дом лучше, чем твоя жена. Я ему ноги мыла всю жизнь и ни разу не почувствовала, что он оценил мою преданность. Ни разу! Всю жизнь я как будто твоя рабыня и в любое время меня можно выставить за дверь!
ДОМЕНИКО. О чем ты говоришь? Ты же никогда не была покорной. Ты никогда не понимала реальную ситуацию, которая существовала между мной и тобой. Вечно с недовольным лицом. Я иногда себя спрашивал: «Может быть это я в чем-нибудь виноват? Может быть это я что-то сделал не так?» Сколько мы с тобой живем, я никогда не видел тебя плачущей.
ФИЛУМЕНА. А ты хотел, чтобы я из-за тебя плакала? Ты не стоишь этого!
ДОМЕНИКО. Что это за женщина! Что это за женщина — не плачет, не ест, не спит. Я никогда не видел тебя спящей, Филуме. Проклятая душа — вот ты кто.
ФИЛУМЕНА. Когда же это у тебя было желание увидеть, как я сплю? Ты дорогу в дом давно забыл. Сколько праздников, сколько новогодних ночей я провела одна, как бездомная собака. Да знаешь ли ты, когда плачется? Слезы появляются, когда знаешь, что такое добро, иметь его не можешь. Но Филумена Мартурано не знала, что такое добро… Когда знаешь только плохое — не плачешь. Да, Филумена Мартурано никогда не имела удовольствия плакать! Со мной всегда обращались, как с самой последней женщиной! Всегда! (Только к Розалии и Альфредо — единственным свидетелям этой святой правды). Сейчас незачем вспоминать твою молодость. Но теперь? Тебе же пятьдесят два года! И он до сих пор приносит носовые платки, выпачканные губной помадой. Меня тошнит от этого… (Розалии) Розалия, где они?
РОЗАЛИЯ. У меня, хранятся.
ФИЛУМЕНА. Никакой осторожности, ни разу у тебя не мелькнула мысль: «Лучше будет, если я спрячу их… Вдруг она найдет?» Ну и что, пусть найдет, а дальше что? А кто она такая? Какие у нее права? Он глупеет при виде этой…
ДОМЕНИКО (будто застигнутый на месте преступления, в ярости). При виде кого? Кого?
