Финал в Преисподней полностью

В день образования этой партии — 5 января 1919 года — не существовало ни термина «нацизм», ни понятия, обозначаемого этим словом. Иначе называлась и сама организация, которую вообще-то лишь с огромной натяжкой можно было называть партией. В малопрезентабельной мюнхенской пивной «Штернекерброй» (заведение, официально проходившее по разряду «низшая категория») собрались четыре десятка человек, чуть больше половины из которых состояли в «Свободном рабочем комитете за хороший мир», остальные в «Политическом рабочем кружке». Собственно, именно «комитетом», а ещё лучше «кружком» им и следовало называться. Однако, что называется «понта ради», они приняли наименование Немецкая рабочая партия (ДАП). Каким образом сорок человек за 25 лет превратились в семь миллионов — это и есть вопрос.

Адольфа Гитлера в тот день близко не было у названной пивной. Гитлеровскую партию основали люди, не имевшие в рассматриваемый момент никакого представления о нацизме. «Комитет за хороший мир» возглавлял рабочий паровозоремонтного депо Антон Дрекслер. «Рабочим кружком» рулил журналист Карл Харрер.

34-летний слесарь Дрекслер уже имел некоторый политический опыт, примыкая в годы Первой мировой войны к массовому движению «Свободный комитет за немецкий рабочий мир», созданному на базе массового прокайзеровского профсоюза, подчинённого концерну Круппа. После поражения Дрекслер начал собирать мельчайшие расколки развалившегося движения. Провозглашая «крах интернационалов», он созывал рабочих под знамёна националистического реванша, сокрушения «еврейско-большевисткого заговора плутократии и капитала», установления «национальной диктатуры». Лозунги были крайне путанными, выдержанными в духе вялой полукайзеровской риторики, на которой стояло клеймо поражения. Драйва он не проявлял и успехов не снискал: рабочий класс Германии, приверженный Социал-демократической партии (СДПГ), являлся оплотом Веймарской республиканской демократии, отвергая коммунизм и ультранационализм. Мизерная численность дрекслеровского комитета говорила сама за себя.

29-летний редактор газеты «Фёлькишер беобахтер» («Народный наблюдатель») Харрер принадлежал к «Обществу Туле», культивировавшему изучение древнетевтонских традиций. Оно проповедовало господство просвещённой элиты над «низкой чернью», иерархию авторитарного государства, пангерманизм и расовую мистику. Эта оккультно-политическая организация, созданная самозваным бароном Рудольфом Зебботендорфом, обзаведшемся в послевоенном бедламе частицей «фон», функционировала по принципу тайного ордена на подчёркнуто элитарной основе. Её состав рекрутировался из аристократии, офицерства и гуманитарной интеллигенции, которая в Германии сильно отличалась от большинства мировых аналогов. Немецкие профессора, юристы, журналисты, философы, культурологи, литераторы, художники, вообще гуманитарии свободных профессий издавна ориентировались в консервативно-националистическом авторитарном духе, презирали «чернь» и были избавлены от всякого рода комплексов вины перед простым народом.

Но презрение к «пролетарскому быдлу» не мешало «духовным аристократам» охмурять лабазников и рабочих (особенно тех, которые только что вернулись с войны, где приобрели полезные навыки). Харрер, не комплексуя, назвал свои мелкие посиделки именно «рабочим» кружком. Он и стал инициатором объединения с дрекслеровским комитетом, договорившись с партнёром поочерёдно председательствовать в ДАП. В какой-то мере журналист, проникнутый идеями человеконенавистнической «аристократии духа», оказался злым гением простодушного слесаря.

Ничего нового в идейно-политическое пространство Германии ДАП поначалу не внесла. Фактически это была очередная — причём исчезающее малая — разновидность традиционного для Германии движения «фёлькише» (буквальный перевод — «народничество»). С конца XIX века сеть фёлькиш-союзов, создаваемых в рабочей, крестьянской, торгово-ремесленной среде, пропагандировала социальные идеи в духе «нового Средневековья» — корпоративистское трудовое братство под эгидой сильного государства. С другой стороны, интеллигентные идеологи фёлькише делали иные акценты, разрабатывая теории превосходства германской расы и воспевая мистическую романтику героической силы и победоносной войны. В первоначальной идеологии ДАП сочетались обе тенденции — в весьма примитивном, неразработанном виде и без делового применения. Короче, ничего особенного. Особенное пришло потом. Каким образом — опять-таки, это и есть вопрос.