— Срочно читайте, — попросил гонец, — Если будете писать ответ, пишите. Но Его Преосвященство разрешил и словами через меня передать. Я так понял, он ждет простого ответа.
— Брат конюх! — крикнул Жерар, — Напои гонца и коня, только не до упора. Им еще обратно ехать.
Гонец повел коня в конюшню, а Жерар сломал печать и открыл письмо.
Пока Жерар шел до конюшни, он уже понял, что сделает.
Викарий не приказывал, не просил и не намекал, что даму надо убить. Он имел в виду, что даму надо тихо отправить дальше, потому что ее ищут. И из лучших побуждений желал отцу Жерару не показаться причастным к сокрытию разыскиваемой дамы. Но формулировки использовал такие, что пристрастный человек мог бы подумать, что он приказывает убить даму. Особенно, если дама будет убита. Вот дурак.
Значит, дама будет убита. А это письмо в случае каких-то неприятностей для обители пригодится как компромат на отца Пандольфо.
— Передай Его Преосвященству, что он прав в своем предположении. Того, что будут искать недоброжелатели, у нас нет и никогда не было, — сказал он гонцу.
— Понял. Передам слово в слово, — ответил гонец, — Сейчас быстренько попьем и назад поскачем.
Жерар направился в столовую.
— Николя, потом догрызешь. Дело есть.
Николя вышел из-за стола.
— Какое дело?
— Ты дорогу на Шамбери хорошо знаешь?
— Неплохо, а что?
— В сарае стоит карета, а в башне на верхнем этаже сидит дама со служанкой. Они должны выехать в сторону Шамбери, улететь в пропасть и разбиться насмерть.
— Ну, Жерар, ты задачки задаешь. До Сузы идет долина с небольшим подъемом, там навернуться по сути некуда. Дальше горы. Но это примерно день пути. Сильно срочно?
— Вчера.
— Выезжать надо утром, чтобы нигде не вставать на ночлег с этой каретой и чтобы гнать, пока светло.
— Тогда готовься. Выезжаешь на рассвете. Если кого надо в помощь — бери.
— А можно, мы их ночью того, потом тюкнем и утром погоним?
— Можно, но осторожно. Чтобы без лишних следов.
— А служанку можно оставить? Так, на пару дней. Чтобы неосторожно. Сильно важно, чтобы дама со служанкой в карете разбилась?
— Можно. Посадим ее под замок. Не молоко, не скиснет. Как вернешься — будешь первым.
— Это что-то новенькое. Из-за тех, на первом этаже, чуть насмерть не рассобачились, а тут сам привозишь и сам говоришь, можно неосторожно.
— Слушайтесь меня, и у вас все будет. Если у вас чего-то пока нет, это не потому, что я на ровном месте характер проявляю, а потому что я еще не придумал, как сделать, чтобы у нас оно было и нам за это ничего не было.
— Так братве и скажу. Нам еще тех, с первого этажа, надо расписать на неделю.
— Тебе и кому доверишь из осторожных, на эту ночь будет дама с четвертого. Как вернетесь, тебе служанка первому, и кто у нас неосторожные, тем на растерзание. Остальных расписывай к дамам с первого этажа. Кто с нами ездил, тех сегодня-завтра, остальных потом.
— Жирненько, — потер руки Николя, — Братва довольна будет.
Жерар вернулся к себе. Значит, это не видение и Божье наказание и не алхимический фальсификат, а настоящие слитки из настоящего, созданного Господом, золота.
Среди вещей алхимика нашлись весы с чашами и гири. По объему золото заняло мешок размером с небольшое ведро. По весу вышло как примерно двадцать таких ведер воды, или как сорок мерных слитков по десять роттоло, или как три взрослых мужчины. Покойный подмастерье распихал слитки понемногу по всем мешкам и сундукам, чтобы не вызывать подозрения подозрительно маленькими и тяжелыми мешочками? Похоже, так. И что делать? По весу здесь примерно на пятьдесят тысяч дукатов.
