Обстоятельства складываются так, что дожившим до этого места героям нельзя не заглянуть в аббатство Сакра-ди-Сан-Мигеле. И их врагам тоже.Сохранят ли брак Максимилиан и Шарлотта? А замок Круа?Зачем Господь дал знак Тодту поехать в Турин?Кому достанутся остатки до сих пор непристроенного королевского золота, которое уже месяц как ходит по рукам, и каждый временный владелец щедро зачерпывает себе на расходы?Кто и как добьет проект Италийской Конфедерации?С кем останется Марта и выйдет ли она замуж?
Его Величество до вечера 28 декабря был в плохом настроении. Но не по личным причинам, а по сугубо внешним обстоятельствам.
Сдали Милан. Валят все с больной головы на здоровую с этими четырьмя сотнями тысяч. Матушка что-то скрывает, неужели она тоже причастна. Папа Лев Десятый скончался, чем перекосил и подвесил все политические расклады. Вопрос еще, не окажется ли новый Папа хуже старого. Как теперь вести переговоры с кем-то в Италии, когда неизвестно, из какой семьи будет Папа. Тут еще матушка говорит, что пора навести порядок в этой куче герцогств и графств размером то с город, то с огород, и что они сами не прочь, но без присоединения к французской короне. Как это понимать?
Вечером же 28 декабря королевским настроением занялась шутовка маминой подруги. Ведьма ведьмой. Но настроение поднялось и держалось на высоте дольше суток непрерывно. Его Величество пропустил все события, начиная с ночи на двадцать восьмое. И пожары в Турине, и последующие непонятки между гостями города, и переговоры, которые могли бы состояться, будь у короля желание вылезти из постели.
Пока кот спал, мыши отплясывали. Лихо и отчаянно, как в последний раз.
Предчувствия не обманули Антонио Кокки. Этой ночью Турин вспыхнул, подожженный с разных сторон.
В двух кварталах от Дино и Джино второй раз за сутки пытались поджечь купеческий дом, где остановились Адорно. Сам дом не загорелся, потому что его хорошо намочили, пока тушили предыдущий пожар. Поэтому поджигатели зажгли такой же добротный трехэтажный особняк по соседству.
Откуда-то взялась толпа разъяренных бедняков, которая под видом тушения огня принялась грабить несчастного туринского купца с криком «Смерть генуэзцам!». У купца квартировали какие-то благородные господа, родом вовсе не из Генуи. Они взялись за мечи и пролили немало крови. Оказалось, что грабители пришли не только с мешками, но и с оружием. Рыцари бы отбились, если бы не пожар. Но пожарную дружину не подпустили и близко.
Декурионы с немногочисленной стражей безуспешно пытались подавить бунт черни. В Турине разгоралось уже больше десяти пожаров, когда на помощь городу пришли рыцари. Король Франциск и Герцог Карл ночевали в Монкальери. За хозяев в Турине остались Рене де Виллар и Луиза Савойская. Они подняли на ноги и посадили верхом все благородное общество, а благородное общество доукомплектовалось свитами до полноценной армии, откровенно ненавидящей простолюдинов, бедняков и преступников и готовой снести до основания чужой город, чтобы гордо доложить Ее Высочеству о достигнутых результатах.
Среди ночи, надо полагать, в шаге от двери уже полной огня и крови, в дверь постучали.
— Кто там? — спросил Джино.
— Дино и Джино здесь живут?
— Да.
Дверь приоткрылась.
— Герр Нидерклаузиц?
— Да. И не один, — ответил Макс, — С третьего раза только вас нашел.
— Проходите.
Вместе с Максимилианом вошли еще два человека. Рыцарь и священник.
— Мессир Юстиниан… забыл титул. Из Московии. И отец Тодт, — представил их Макс.
— Очень приятно, — сказал Джино, — У нас тут еще гости. Кушать будете?
— Не откажусь.
Джино поставил на стол горшок еще теплого супа и холодные пироги. Гости сели.
— Кто тут у нас? — в столовую вошел, протирая глаза, сонный фехтмейстер Антонио Кокки.
Все разбрелись по комнатам и спали, не раздеваясь.
— Добрый вечер, мессир, — сказал он Максимилиану, — Добрый вечер, святой отец.
Макс с набитым ртом словами не ответил и только кивнул.
— Добрый вечер, сын мой, — сказал старый священник.
Жизнь сложилась так, что Кокки и Тодт участвовали по сути в тех же приключениях, но видели друг друга только один раз. На свадьбе Фредерика и Кармины.
— Антонио Кокки, фехтмейстер.
— Отец Тодт. Брат-госпитальер, бывший капитан солдат на галере.
Кокки вопросительно посмотрел на Устина.
— Юстиниан Спиритуэл, — с акцентом представился русский.
Не владея ни итальянским, ни французским, он более-менее адаптировался к окружающему миру, ориентируясь не на сказанное вслух, а на общий контекст ситуации. Представился так, как Книжник переводил его имя для большей солидности.
— Наш друг из Московии, — пояснил Максимилиан.
— Устин? — уточнил Кокки.
В Милане Макс рассказал про боевой путь золотого обоза и в том числе упомянул русского рыцаря под тем именем, которым тот представился при первой встрече.
— Да.
— Очень приятно. Вы не знаете, почему горит город? — спросил Кокки.
— Если это вам поможет, то истинные причины не знают даже Рене де Виллар и Луиза Савойская, — ответил Макс, — Мы с Устином и отцом Тодтом провели вечер в замке Акайя.
— Почему вы не вернулись к викарию? — Кокки вспомнил, что де Круа переезжали из Монкальери не просто в Турин, а в епископский дворец по просьбе викария.
— Потому что меня там будут искать в первую очередь. Мы только что сбежали из тюрьмы в подвале замка. Кстати, насколько близкий друг тебе брат Витторио?
— Он один из лучших моих учеников. Но у нас есть предварительная договоренность о поединке.
