— Похоронили его. На кладбище в Сан-Пьетро. Днем отпели раба Божьего Пьетро.
— Отвечаешь? — спросил Бонакорси.
— Так я и закапывал.
Как и следовало ожидать, главари не поставили ночным привратником кого-то из участников мистерии, которые только что вернулись. Поставили младшего из тех, кто встречал Жерара утром.
— Кто тут масть держит? — спросил Бонакорси.
Фредерик удачно зашел с «Чтоб нам за лоха не подсесть» из вчерашней песенки Кармины. Но без Бонакорси он бы не смог поддержать первое впечатление, и разбойник понял бы, что имеет дело не с себе подобными. Да Фредерик и не знал итальянский воровской жаргон. Тони же не забыл, как ботать по фене, и подыгрывал без труда.
— Жерар. То есть, отец Жерар. И отец Амвросий. И Николя. А вы под кем ходите? Обзовитесь, да?
— Федериго Ладри из Генуи, — представился Фредерик и почти не соврал, — Вы убили моего шурина и украли его телегу с очень ценным имуществом.
— Ой, ну это Жерар днем приехал. Может, не он твоего родича замочил. Может, они вместе дело замутили, а его фраера какие-нибудь мочканули. Жерар же не сбросил его в кусты как лоха, похоронил честь по чести как четкого пацана, отпел за упокой.
Весь день Фредерик рассматривал и версию, что Пьетро пустился в бега. Маловероятно. Но там достаточно золота, чтобы свести с ума простолюдина. Даже Иеремию Вавилонского зацепила золотая лихорадка. Хотя мудрый человек, ученый. Даже Фабио Моралью, который всю жизнь, по словам Кармины, жил по совести, берегов не терял и за край не заступал.
Конечно, надо поговорить. Скорее всего, золото где-то здесь. Но в этой огромной крепости его можно годами искать. Хорошо, что Тони говорит с этими на одном языке.
— Сколько вас тут? — спросил Фредерик.
— Дюжины две, — пожал плечами пленный, — Еще повар с поварятами, но они вроде как не совсем наши. Жерар говорил, что с этими надо за базаром следить.
— Постояльцы? Гости?
— Никого. Вчерашние уехали, сегодня никого не впустили. Отец Амвросий сказал, что заехали рыцари, которым не откажешь.
— Точно?
Вопрос очень важный. Для порядочного человека. Если дойдет до мечей, то есть ли здесь непричастные, или убивать всех и как зовут не спрашивать,.
— Ну не знаю… — развел руками послушник, — Дон Убальдо с семьей считается как гости?
— С доном Убальдо у нас договор… — задумчиво сказал Фредерик, — … Зять его тоже здесь?
— Да. И зять, как его…
— Антонио Кокки из Генуи.
— Да-да-да, запамятовал. И Филомена Убальдо здесь, и их дети. И Гвидо. С бабой рыжей.
— Гвидо с рыжей? — удивился Бонакорси.
— Ну сказал, что его баба, чтобы не трогали.
— Хорошо.
Пленный уже было начал сомневаться, что он имеет дело с блатными, но они, оказывается, знают дона Убальдо и его семью.
— А что за рыцари заехали?
— Так ну какая вам разница? Жерара спросите. Или Амвросия. Скажут, что я трепло. Оно мне надо?
— Я знаю карету, которая стоит у вас в сарае. И большого коня в крайнем стойле.
— Ладно-ладно. Отец Жерар днем привез даму в этой карете. Как звать, не знаю. И к ней вечером муж верхом приехал. Мне не представился.
— Да ты, я погляжу, умный. Может, у него и нет никакого камня глупости? — спросил Фредерик.
— Думаю, нет, — согласился Бонакорси, ослабил зажимы и снял хитрое устройство с головы допрашиваемого.
— Уф. Ну вы звери, конечно. Нет, я понимаю, шурин помер. Дело серьезное. Но не дырку же в голове сверлить.
— Веди.
— Куда?
— Кого мы встретим в этом большом доме?
— Отец Амвросий тут живет. Еще пара наших, еще кухонная бригада. И гости. Обычно паломники, а сейчас только семья дона Убальдо.
— Они все сейчес здесь?
— Только повар с поварятами. И гости.
— А остальные все где?
— Если вечерня уже закончилась, то они на верхнем дворе.
— Прекрасно. Идем.
— Куда?
— На верхний двор.
— Побойтесь Бога, там пятнадцать рыл.
— Подождем остальную братву, — сказал Бонакорси.
«Остальная братва» появилась довольно быстро. И сам Антон Фуггер, и вся его рать. То есть, Устин, Книжник и Дино.
— Господа, — сказал Фредерик, обращаясь преимущественно к Фуггеру, — Мы имеем дело или с предательством, или со скрытыми врагами, которые ударят нам в спину, если мы пройдем мимо. Здесь в сарае телега, которую угнали в Санта-Мария-ди-Карпиче вместе с собственностью семьи де Круа и собственностью нашего алхимика. Имущество охранял мой шурин Пьетро. Он погиб и похоронен здесь.
— Вы что, не братва? — спросил привратник, — В натуре не похожи.
— Он нам нужен? — спросил Фуггер, — Или рискнем оставить в тылу?
— Не нужен, — сказал Фредерик.
— Дино.
Дино взял привратника за плечо и повел к конюшне. Не довел. Тихо достал кинжал и ударил в спину.
«Он не добрый. Он вежливый. И на дай Бог перепутать», — вспомнил Бонакорси.
— Ворота на внутренний двор здесь, и не может не быть входа в церковь из внутреннего двора, — сказал Книжник.
— Церковь или ворота? — спросил Фредерик Устина.
— Не привык к вашим церквям. Ворота, — ответил Устин.
В руках Устин держал лук. «Не настоящий лук, а палка с веревкой». Но от «внутреннего двора» стоит ожидать, что это открытое пространство даже не в сто шагов.
— Тони?
— Церковь, — ответил Бонакорси.
