— Из Его Преосвященства приходилось каждую реплику чуть ли не клещами вытягивать. Он производил впечатление очень скрытного человека.
— Ты понимаешь, что команды убивать викария не было?
— Я не настаивал, чтобы он умер. В конце концов, я пришел в маске и не представился, он бы меня не узнал.
— Что будем делать? — вступил в разговор Альфонсо д’Эсте, который до сих пор слушал молча.
— Ключевая фигура здесь — Максимилиан де Круа, — сказал Дорогой Друг, — Он слишком много знает.
— Но молчит.
— Потому что его не спрашивают.
— Отчего же его не спрашивают?
— Потому что для того, чтобы правильно задать вопрос, надо знать половину ответа. Я бы предпочел, чтобы первыми его спросили мы. А если не мы, то никто.
Д’Эсте пожал плечами.
— У вас найдутся верные люди, чтобы вытащить де Круа живым или мертвым из Сакра-ди-Сан-Мигеле? — спросил генуэзец.
— Штурмовать монастырь? Когда в течение суток об этом доложат герцогу?
— Что позволено Юпитеру, не позволено быку. С высоты Вашего положения Вам нужно сотворить что-то откровенно безбожное, чтобы на Вас осмелились хотя бы пожаловаться.
— Я не собираюсь творить ничего безбожного.
— Просто постарайтесь не сжигать монастырь и не убивайте монахов. Задача сводится к тому, чтобы изъять постояльца из гостиницы, не обидев хозяина. Мирские дела и конфликты одних рыцарей с другими монахов не должны волновать в принципе. В конце концов, де Круа тоже человек чести, и он не станет прятаться за спины монахов. Да монахи сами недвусмысленно попросят его на выход, если что. Нет, так не бывает, просто не бывает. Чтобы человек меча униженно просил убежища у книжных червей?
— А если монахи все-таки взволнуются? Нет, не ссорой двух людей меча, а переносом ссоры на их подворье. Кто там настоятель? Если это кто-то из местного рыцарства вроде отца Августина из Санта-Мария-ди-Карпиче, я бы не хотел наступать ему на ногу. Мы с Вами в Савойе все-таки в гостях и ведем довольно тонкие переговоры. Такой аббат, как отец Августин, воспринял бы любые насильственные действия в своих стенах как урон чести и не простил бы.
— Не далее, как вчера, люди Рене де Виллара арестовали в стенах Санта-Мария-ди-Карпиче священника, который находился там в статусе паломника с личного разрешения отца Августина. Так что не будьте слишком категоричны.
— Позволите сказать? — попросил Ламберто Гримальди.
— Говори, — разрешил Дорогой Друг.
— Когда я узнал, что де Круа уехали в Сакра-ди-Сан-Мигеле, я просто зашел в собор и спросил у первого встречного священника, чья это обитель. Это бенедиктинское аббатство с автономией от епископа Турина. Аббатом считается епископ Гренобля, а на месте за старшего приор. Отец Жерар. Мудрый человек, но из простолюдинов.
— Вот видите, Альфонсо! — Дорогой Друг повернулся к д’Эсте, — Мудрый и из простолюдинов. Ничего он вам не сделает, если не будете обижать его монахов и сжигать его аббатство. А если отсыплете дукатов, то он еще и показания даст в Вашу пользу.
— Сам не сделает, так пожалуется.
— Кому? В Гренобль епископу? Урбан Миоланский, насколько я знаю, серьезно болен, и ему не до сутяжничества. В конгрегацию ордена бенедиктинцев в Клюни? Да и плевать. Пока придет ответ, нас здесь уже не будет. Епископу Турина или его викарию? Ответа не будет еще долго. Первый уже неделю как в Риме, второй уже полдня, как в раю. Карлу Доброму, нарушив субординацию, через головы всего начальства? Какой-то жалкий приор, даже не аббат, еще и простолюдин? И насколько жалобную жалобу он сможет выстрадать, если мы не нанесем урона имущества и монахам?
— Убедили, — вздохнул д’Эсте. С Вас дукаты. И мы с Франческо Сфорца поедем инкогнито, в масках. Выезжаем завтра на рассвете, сегодня я хочу видеть карту. Хорошо, если здесь есть короткая дорога, чтобы мы незаметно проехали туда и обратно.
— Даже с Франческо?
— Если уж давить авторитетом, то по полной, — усмехнулся д’Эсте.
— Можно с вами? — спросил Ламберто.
— Можно. Зачем?
— Я обещал найти Рыжую Фурию, а конюхи сказали, что она в свите де Круа. Я знаю ее в лицо и обоснованно подозреваю, что она ведьма. Вы же не хотите, чтобы вашу удачу сглазили?
— Поддерживаю, — сказал Дорогой Друг, — Кроме де Круа нас интересует еще один гость города.
— Кто? — поинтересовался д’Эсте с видмым недовольством.
— Антон Фуггер. Я сегодня говорил с Просперо Колонной. Фуггер утром подал жалобу на его действия через юриста Гуаданьи. И, надо полагать, покинул город. Есть вероятность, что он действует вместе с де Круа.
— Только не говорите, что его надо убить.
— Достаточно задержать.
— По какому поводу?
— По обвинению в шпионаже против Карла Доброго.
— Без доказательств?
— Доказательства нужны для суда, а суда не будет. Он человек императора. Ладно бы он приехал открыто, как Просперо Колонна или Маргарита Австрийская. Но он приехал тайно и тайно уехал. Это подозрительно. Пусть поговорит с герцогом. А мы поговорим с его людьми.
— С кем-то конкретно?
— Колонна утверждает, что известная нам Рыжая Фурия на самом деле работает не на Медичи и не на него, а на Фуггера.
