— Неприятно слышать, что Колонна с самого начала были за императора, — сказала Луиза Савойская, — Тоже мне, конфедерация. Каждый за себя и против всех.
— Может быть, ты знаешь, почему де Круа хотели убить миньоны де Фуа? — спросил де Виллар.
— Де Круа не мастер придворной интриги. Он на ровном месте нанес обиду Франсуазе де Фуа…
Луиза Савойская вспомнила, как рыцарь назвал ее своей дамой сердца, и как при этом надула губы «эта шлюха» и улыбнулась.
— … а Оде де Фуа запаниковал, будто де Круа пешка в чужой игре, которую он не может просчитать. Эта дуэль не связана ни с золотом, ни с Конфедерацией.
— Хорошо, а каким боком тут Медичи? — спросил де Виллар.
— Никаким. Генуэзцы валили на них, чтобы прикрыть себя. Викарий попросил де Круа сказать Луизе Савойской, что Медичи не при чем. Тот, как я уже говорил, не мастер придворной интриги и бесхитростно согласился.
— Отпустим нашего знатока и поговорим без него? — предложила Луиза Савойская.
— Посиди в приемной, — сказал Мальваузену де Виллар.
Мальваузен вышел.
— Резюмирую, — сказал де Виллар.
— Давай, — согласилась Луиза Савойская.
— Просперо Колонна — человек императора. Помпео Колонна тогда тоже с большой вероятостью на самом деле кандидат от императора, который тянет поддержку и от него, и от Конфедерации.
— Согласна. Я бы не ставила на него. Скажу Франциску.
— Генуэзцы недоговороспособны.
— Согласна.
— Но мы формально ничего не можем им предъявить.
— Никто не может. Даже Франциск. Хитрые слишком.
— Де Круа по сути ничей.
— Судя то тому, что все хотели его убить…
— И так толкались, что мешали друг другу, — рассмеялся де Виллар, — Де Вьенн мог заколоть его еще тогда на дуэли, он очень хороший фехтовальщик. Генуэзцы охотились за ним всю дорогу и пытались добить в Турине. Де Фуа послал своих на эту дуэль. Колонна через Рыжую подвел его в генуэзскую засаду.
— Я его арестовала и могла бы казнить, — добавила Луиза Савойская.
— Но на самом деле от него не зависело ничего в чужой большой игре. Он просто провез то золото, которое иначе было бы украдено не одними, так другими. И то довез только четверть.
— Просто пешка. Не стоит концентрировать на нем внимание.
— Я тоже так думаю. Сконцентрируем внимание на Конфедерации. С кем нашему брату Карлу конфедерироваться?
— Не с кем. Д’Эсте вчера поссорился с Дорогим Другом и покидает Конфедерацию.
— Он сам тебе сказал?
— Вчера на приеме в честь освобожденных дам. Сказал, что Маргарита Австрийская приехала для того, чтобы через Савойю двигать Конфедерацию к императору, а если он захочет пойти в вассалы императора, то обратится к нему напрямую и без посредников. И что в гробу он видел такие конфедерации, где на словах все в одном строю, а на деле все против всех. Его друзья-кардиналы не поддержат Помпео Колонну.
— У него своя разведка? — удивилась Луиза.
— Перед тем, как сказать это мне, он довольно долго беседовал с Максимилианом и Шарлоттой де Круа. Полагаю, он достаточно умен, чтобы разговорить их и получить от непосредственных участников событий те сведения, до которых докопался мой дознаватель другими путями.
— Что подтверждает достоверность его версии. Полагаю, он заслуживает награды.
Через два часа состоялась еще одна встреча. Рене де Виллар и Луиза Савойская приехали в Монкальери к Карлу Доброму.
— Рене, можешь объяснить, что происходит? — первым делом спросил Карл Добрый, — Уехали генуэзцы. Колонна устроил резню и уехал. Д’Эсте чем-то недоволен, он тоже уедет. Викарий скоропостижно скончался, а перед этим вы с сестрой на него надавили. Еще и это липовое аббатство в горах.
— Могу, — сказал де Виллар, — Теперь могу.
И пересказал Другую Версию Мальваузена.
— Что будем делать с де Круа? — спросила у братьев Луиза Савойская.
— Твоего Андре убили генуэзцы, и твое золото украли они же, — ответил де Виллар, — А де Круа несколько раз беседовал с Его Величеством и не дал ему повода заподозрить, что казначей Самблансе на самом деле не потерял золото через какие-то махинации, а передал его тебе.
— Все равно, я не хочу его видеть. Он оскорбил меня хотя бы тем, что вообще встал на ту дорогу, по которой должен быть ехать мой Андре. И тем, что сбежал, когда его отправила под арест лично я. Благородные Рыцари не должны сбегать от Прекрасных Дам, это чистое незамутненное оскорбление! Как будто я какая-то злая колдунья или вражеский полководец! И тем, что эта шлюха теперь думает, что мой рыцарь перебежал на ее сторону!
— Мы не будем его убивать, — сказал Карл Добрый, — Он подтвердил, что будет верным вассалом Его Величества. Пусть возвращается в Монцу, в его армию. При дворе в Париже его не будет, а там глядишь, какие-нибудь ландскнехты поднимут его на пики в кампании следующего года.
— Пусть будет так, — пожала плечами королева-мать, — Но если я увижу его в Париже, это будет наша последняя встреча.
Еще через час все трое встретились с Его Величеством.
